Она наконец подняла глаза. Оценила мой деловой костюм — юбка чуть выше колена, строгий жакет, туфли на шпильке, которые я купила на распродаже, но выглядели на сто тысяч. Она скривилась, будто я пришла в домашних тапках, и ткнула длинным ногтем в сторону массивной двери из темного дерева.

— Вас ждут. Но предупреждаю: он не любит, когда опаздывают. Вы опоздали на три минуты.

— Я знаю, — улыбнулась я самой сладкой улыбкой. — Пусть уволит меня прямо на входе, сэкономит нам обоим время.

Секретарша поперхнулась, но я уже толкнула дверь.

Кабинет был огромным. Настолько, что мой голос, если бы я вздумала крикнуть, потерялся бы где-то между книжными шкафами и панорамным окном, за которым Москва лежала как на ладони, сверкая стеклом и золотом куполов. Но я не кричала. Я смотрела на него.

Он сидел в кресле, откинувшись на спинку, и смотрел на меня так, будто я была насекомым, которое случайно залетело в его банку с вареньем. Тёмные волосы, чуть длиннее, чем принято в деловом мире, острые скулы, глаза — почти чёрные, бездонные, с ленивым прищуром, за которым пряталась сталь. Он был красив той опасной красотой, от которой у нормальных девушек подкашиваются колени. Но я не нормальная.

— Вы опоздали, — сказал он голосом, в котором не было эмоций. Просто факт.

— Вы не умеете считать, — парировала я, проходя к столу и садясь без приглашения. — На ваших часах 10:03, на моих — 9:59. Вопрос в том, чьи часы вернее. Но я готова признать, что мои спешат, если вы признаете, что ваши — украшение, а не инструмент.

Он приподнял одну бровь. Я заметила, как дёрнулся угол его губ — едва заметно, будто он подавил усмешку.

— Ты всегда такая дерзкая или только на собеседованиях? — спросил он, даже не взглянув на моё резюме, которое я положила перед ним.

— Всегда, — ответила я, скрестив ноги. — Вам это не понравится, но я не умею быть другой. Если вы ищете послушную девочку, которая будет приносить кофе и кивать каждому вашему слову, то, боюсь, вы ошиблись отделом кадров. Я умею делать работу. Сложную. Ту, где нужно думать, а не просто улыбаться.

Он медленно взял моё резюме, пробежал по нему глазами с таким видом, будто читал меню в ресторане, где всё слишком дорогое, и отложил в сторону.

— Мне не нужны умные помощники, — сказал он, подаваясь вперёд и опираясь локтями о стол. Вблизи я увидела, что его глаза не просто чёрные — они карие, почти шоколадные, но с таким холодным блеском, что хотелось отвести взгляд. Я не отвела. — Мне нужны исполнительные. Те, кто не спорит, кто делает, что сказано, и не задаёт вопросов. Ты, — он указал пальцем на меня, — не подходишь. Ты будешь спорить с каждым моим словом. Ты будешь лезть в мои дела. Ты будешь раздражать меня.