— Скоро их станет еще меньше. — пробурчал я, намекая на предстоящие военные действия.

Внизу нас ждали бронированные лимузины и джипы с мигалками. Гвардейцы вытянулись по струнке и стоически выдерживали бомбардировку дождем. Из одной машины неторопливо вышел Андрей Годунов и с лисьей ухмылкой уставился на наши хмурые лица.

— Рад приветствовать друзей императорского рода! — пафосно изрек принц и указал рукой на дверь машины. — Присаживайтесь. Отец велел вас сопроводить.

— Премного-премного… — заворчал Марк, и мы плюхнулись на заднее сидение.

— Мы с вами так и не сыграли в шахматы на Рождественском балу, Глеб. — донеслось до меня с переднего сидения. — Хотелось бы реванша.

— Это можно… — улыбнулся я. — Хотя предпочитаю с недавних пор играть живыми фигурами.

— Я заметил. — оскалился в ответ принц. — Это видно по Москве и вашей новой фамилии. Лихо вы играете!

— Спасибо!

— От Нарышкиных на фронте действительно будет больше пользы, чем в Москве. — продолжал принц. — А что с их отпрысками и женами?

— Устроил их в чудесные апартаменты до лучших времен… — признался я. И в этом не были и тени лукавства. В Златоглавой была дворянская тюрьма, которая внешне больше походила на имение какого-нибудь богатого графа. Там были и сады, и слуги, и библиотеки, и школы, — в общем, все удобства для людей, привыкших жить на широкую ногу.

— Идете по стопам Годуновых?

— Вы про Голицыных, которых когда-то простил ваш предок? — поинтересовался я и улыбнулся. — Конечно, с кого мне брать пример, как не с Годуновых⁉

— А вы льстец, однако…

— С лисой водиться — по-лисьи биться. — завуалированным комплиментом вернул я любезность принцу.

Марк всю дорогу равнодушно молчал, а мы с принцем наслаждались политической беседой. Я вновь обнажил на виске свою метку Десницы и чувствовал себя отлично! Так плотник радуется, когда стругает что-то по-настоящему прекрасное. Так свободолюбивый капитан искрится от счастья, когда его длительный отпуск на суше подходит к концу. Но моей подлинной страстью было не море и не дерево… Я откровенно наслаждался властью, любыми ее проявлениями…

На территорию Петергофа мы въехали через двадцать минут, — мигалки очень помогли на дорогах. Парковая зона дворца светилась лоском барокко, сочная зелень жирно блестела в лучах редкого солнца, — все же продолжало моросить… Фонтаны разбрасывали серебряные струи воды, распространяя повсюду прохладу и свежесть.

Каждый гвардеец считал своим долгом склонить голову, завидев меня и принца. Торопливым шагом мы направились к парадным дверям, где нас уже ожидала императрица со старшим сыном. Марк откровенно пялился на всё великолепие, что нас окружало. Он видел это не раз, но только одним глазом.