Гвардеец, что сопровождал меня, остановился перед массивной дверью. Ее охраняли серьезные даже на вид воины. Но стоило им увидеть регалии Десницы на моем лице, как они поклонились и открыли проход в кабинет государя.

Николай восседал в кресле, не мигая наблюдая за игрой огня в камине. Своими мыслями правитель был явно далеко отсюда, но стоило мне зайти, как он незаметно встрепенулся, мгновенно настроившись на рабочий лад.

— Глеб Ярославович. Поздравляю с возвращением родовых земель. Будь сейчас иное время, мы бы закатили по этому случаю праздничный приём, но война вносит свои коррективы. — указав рукой на соседнее кресло, произнес император.

— Благодарю. — усевшись, ответил я. — Но моя месть еще не совершилась. На очереди есть еще один великий род. Голицыны.

— Попридержи коней, мститель. Я своего слова не менял. Нарышкины сами вырыли себе могилу, покусившись на жизнь моей правой руки. Но Голицыных я трогать запрещаю! — серьезно сказал старец.

— Пока что. — утвердительно сказал я.

— Пока что. — усмехнулся государь. — В любом случае я позвал тебя не для праздной беседы. Что скажешь по поводу происходящего? — голос правителя мгновенно стал серьезным.

— Пока что мне нечего сказать. Нужно знать всю картину, нарисованную на поле боя. На данный момент мне известно, что на территорию государства вошло много хорошо вооруженных боевых формирований, что позволило им за короткое время сильно продвинуться вглубь наших территорий. Но степень их боевой подготовки нужно обсудить со знающими людьми. А также увидеть воочию.

— Сейчас состоится военный совет, где ты получишь ответы на все свои вопросы. — услышав мое мнение, государь уже собирался вставать, как его остановил мой голос.

— Я могу закончить эту войну в течении месяца. — мои слова упали на Николая, как гром среди ясного неба. — Но у меня будет просьба.

— Ты не перестаешь меня удивлять, Глеб. И как же ты это провернешь? — задумчиво спросил государь, передумавший заканчивать нашу беседу.

— Быстро. Жестоко. Кроваво. Так, чтобы у наблюдателей, что наверняка в большом количестве снуют вокруг, отпало малейшее желание пробовать на зуб границы нашей империи. — калейдоскоп тысяч предыдущих сражений, что блеснул в моих глазах, говорил лучше меня самого.

— Допустим. И какова будет твоя просьба?

— Я прошу руки вашей дочери.

Мои слова произвели ошеломляющий эффект. Хоть внешне это никак не отражалось, но внутри императора пылали противоречивые мысли. С одной стороны, страх и ненависть к себе из-за уже заключенной договоренности по браку, с другой искреннее желание сделать свою кровиночку счастливой.