Макс никогда не думал, что его убьет собственная квартира…
Ну, технически, не квартира, а чужой системный блок, который соседка (будущая) уронила ему на ногу прежде, чем успела сказать «драсьте». Но квартира определенно была соучастницей: она зачем-то сузила дверной проем именно в тот момент, когда миниатюрная девушка со взглядом снайпера попыталась протиснуться внутрь вместе с коробкой, монитором и тем самым чугунным процессором-монстром.
Это еще говорят, что маленькие девчонки слабые. Ага, как же. Вы просто с такой представительницей «слабого» пола не знакомы!
- Сссу...
- Отставить, - перебила она, даже не взглянув на скрючившегося Макса. - Мат портит ауру помещения. У вас и так здесь... - она скептически обвела взглядом прихожую, - архитектурный крик о помощи.
Макс, прижимающий ушибленную стопу к колену и скачущий на одной ноге, попытался сфокусироваться на ее лице. Получилось плохо, так как перед глазами плавали круги боли и несправедливости.
- Вы... Алиса? - просипел он.
- Допустим. А вы… Максим Сергеевич? Ну, архитектор-фрилансер, двадцать семь лет, не женат, в анкете на «Авито» написали «спокойный, непьющий, с чувством юмора». - Она поставила коробку на пол и критически осмотрела вешалку, с которой свисала одинокая ветровка цвета «простите, я выжил в девяностых». - Чувство юмора, полагаю, понадобится мне.
- Вообще-то я еще и довольно симпатичный, - обиделся Макс, наконец, опуская ногу на пол. - В анкете не указал, но люди говорят.
- Люди вам льстят. - Алиса уже шагнула вглубь коридора, бесцеремонно разглядывая обои. - Это что, рисунок «вензель на пенсии»? Или грибок?
- Это классические обои! - возмутился Макс, прихрамывая следом и надеясь, что после этого конфуза нога просто ушиблена, а не раздроблена. - Им тридцать лет, между прочим! Они повидали больше, чем некоторые искусствоведы!
- Они повидали все, кроме ремонта. Они так и шепчут, что его тут не было никогда. Ладно, ведите. Где моя комната?
Макс открыл было рот, чтобы выдать заготовленную речь о преимуществах южной стороны, отличной звукоизоляции и «потрясающем виде на старый тополь», но осекся. Алиса уже стояла в проеме гостиной и смотрела на Марселя.
А Марсель смотрел на нее в ответ.
Это был не просто взгляд. Это была дуэль. Рыжий кот, весом в шесть с половиной кило чистейшего сарказма, восседал на стопке книг по архитектуре Ле Корбюзье, как будто это был трон из черепов поверженных врагов. Его желтые глаза, обычно лениво-презрительные, сейчас напоминали два прожектора, нащупавших цель. Хвост, пушистый, как боа усталой дивы, дернулся где-то на кончике.