темпе. Следом шло обучение стрельбе при ходьбе точно в голову, а совершенство приходило, когда мы уже при полноценном беге стреляли прямо в голову движущейся мишени. Вот здесь я намучилась, и ребята, с которыми мне приходилось стрелять, настрадались вместе со мной. Данный вид стрельбы вызывал у меня патологический страх, от которого я еле избавилась, и в основном благодаря Джиму, который по несколько часов занимался со мной после занятий. С Кирой все было просто – ее устраивал средний балл, которого она достигла без проблем. Но вот что мне неописуемо понравилось, так это инженерно-взрывная подготовка. Студентов обучают, как правильно подрывать автомобили, здания, сейфы, космические корабли, изготавливать самодельные взрывные устройства. Единственное ограничение, которое нас коснулось, состояло в том, что нам не дали знаний о том, как взорвать планету. Подобная информация, как объяснил адмирал, будет даваться узким специалистам на последнем году обучения. И все те немногие люди, хранящие эти знания, состоят на особом контроле Союза. В остальном же наши тренировки часто объединялись с тренировками других групп и были потрясающе интересными. Поэтому в данную дисциплину я влюбилась и выполняла все задания с рвением маньяка. Даже записалась и два месяца ходила на дополнительные занятия, которые организовал Гер для будущих оперативников с этим уклоном. Там давались углубленные знания. Все знания по ведению боя тоже закреплялись на рейдах по тактике, и со временем я перестала бояться свиста пуль. Но не перестала бояться смерти. Как врач, я знала, что, несмотря на наши достижения медицины, возможны ранения, когда помочь тебе уже не смогут. И преподаватели никогда не позволяли нам это забывать, всегда давая понять, что смерть может быть очень реальной. Поэтому, умирая в первые месяцы практически каждый рейд, я накапливала опыт, одновременно начиная лучше понимать своих пациентов. Медицина, а точнее, практика по ней, вышла на новый уровень. Пациенты приходили к нам со все более сложными диагнозами и все чаще с хроническими заболеваниями. Я вообще раньше не представляла, что люди могут так запускать свое здоровье – с нашим-то уровнем медицины. Однако военные в плане болезней оказались, как и все мужчины, маленькими детьми, но болячек у них было на порядок больше. Поэтому работала я теперь с боевыми ранениями, с запущенными боевыми ранениями, гарнарским кашлем, а также с грузонским лишаем – не представляю, где он мог его подцепить, – и многим другим. Один раз даже пришлось