это время. Как только силы находятся тренироваться по утрам? – проворчал Джим. – Со мной все хорошо. – Может, какая-то душевная травма? Ты влюбилась? – спросила подруга. – Со мной все хорошо! Убить мне друзей помешали открывшаяся дверь и куратор, который появился в комнате. Подскочив, мы поприветствовали старшего по званию. – Громова, Крофт, выйдите. Посмотрев на мрачного адмирала, ребята спешно направились к выходу. А он, присев в кресло, посмотрел на меня и сказал: – Вы можете садиться, Мельник. – И, как только я плюхнулась обратно, продолжил: – Я зашел обсудить вашу следующую практику и ваше состояние. – Простите, сэр? Ремарк пристально посмотрел на меня. – Вы не будете отрицать, что в последнее ведете себя странно? – Обычное переутомление, сэр. Это никак не сказывается на работе с группой. – Конечно нет. Чтобы вы позволили себе схалтурить? Как такое возможно? В этом плане я совершенно спокоен. Беспокойство у меня вызывает ваше поведение. В полном изумлении я уставилась на сидящего напротив меня мужчину. – Не повлияет ли ваше состояние на успеваемость? – пояснил мне он. – Нет, сэр, вам не стоит беспокоиться. – Что ж, раз вы так говорите… Но если будут проблемы, можете обращаться. Я во многом могу оказать помощь. – Спасибо, сэр. Но все хорошо. – Раз так, давайте приступим к обсуждению практики. Следующий этап будет проходить в космосе. В течение первого месяца станут проводиться операции по захвату кораблей, станций и освобождения заложников. А у вас и остальных врачей появятся небольшие каникулы. Вот теперь я удивилась еще сильнее. – Каникулы, сэр? – решилась переспросить я. – Да. Практику вам зачтут, но вы со всеми остальными медиками будете просто наблюдать. Как военный врач, вы должны представлять, как происходят подобные мероприятия, но самой участвовать в них у вас не хватит навыков. Поэтому вы, как и все остальные, будете обузой. – Понятно, сэр. – Вот и славно, а теперь перейдем к тому, что вам нужно сообщить своим одногруппникам. Через несколько дней после разговора с куратором нас переправили на другую военную станцию, рядом с которой находился полигон испытаний. В этот раз военный объект был секретным, и поэтому мы подписали кучу всяких документов, прежде чем наша нога ступила на секретные железки. В случае разглашения даже названия места нас четвертуют, сожгут и пепел развеют по космосу. Меня такие знания тяготили, тем более и нужды в них не было, но… В этой ситуации вспоминалась фраза из лекций по истории: «Партия сказала: «Надо!» – комсомол