— И что в нём необычного? С виду стекло, как стекло, — повертел я в руках тоненький диск, осмотрев его на отблеск и на просвет.

— В твёрдости. Царапины на нём, пожалуй, только алмазом можно оставить. Наш бывший хозяин Меркулов считал, что твёрдость исходного материала и его свойства сохранять в себе Силу, величины связанные и зависимые. Впрочем, это не только его точка зрения. Многие исследователи ещё раньше пытались подвести под это какую-нибудь теорию, но насколько я знаю, не преуспели особо. По крайней мере в научных кругах их теории не оценены в полной мере и однозначно всеми принятого мнения до сих пор не существует, — забавно картавя, просветил меня достаточно молодой начальник участка, с подозрительно знакомой фамилией Рабинович.

— Обучались где-то или в частном порядке интересовались вопросом? — спросил я, оборачиваясь, чтобы хорошенько разглядеть и запомнить этого человека.

У меня до сих пор кадровый голод. Специалисты нужны, как воздух.

— Недоучился. Меня покойный Меркулов с третьего курса техномагического факультета сманил высокими заработками, а потом, сами понимаете, как всё вышло.

— Это чем же вы ему так приглянулись?

— Да вот, как раз своей работой по сапфировому стеклу. Написал для одного журнала, а через неделю с Меркуловым познакомился.

— Не понял. Я что-то не замечаю никаких техномагических агрегатов на вашем участке, — ещё раз внимательно осмотрел я через окна в стене ближайшую ко мне установку.

— А их у нас и нет. При Меркулове я был заведующим лабораторией. Когда заводы сменили хозяина, то пришлось стать обычным мастером. Лабораторию мою новые хозяева не посчитали нужной, решив довольствоваться тем, что уже было наработано. Жаль. У меня в ней многое оборудование можно отнести было к уникальному. Но с наукой, при переезде на Ямал, пришлось расстаться и заняться самим участком. Так потихоньку и рос по производственной линии.

— Как считаете, могло у вас что-то из лабораторного оборудования сохраниться на старом месте?

— Представления не имею. Ходили слухи, что в тех помещениях что-то новое производить собирались, но вроде бы дальше разговоров дело не пошло.

— Хорошо, я попробую узнать, как там дела обстоят. Если те помещения не успели разграбить, то можно будет попытаться спасти, что ещё можно.

— Было бы здорово. Двери у меня там надёжнейшие были, а ключи от них я до сих пор храню.

— Тем более. Обязательно разузнаю, — пообещал я мастеру.

Скажу честно. Особого впечатления на меня получение сапфирового стекла не произвело. Голимые технологии, пусть и с запредельными температурами. Куда интереснее оказался участок подготовки сырья. Особенно мельница, работающая на сжатом воздухе, разогнанном до сверхзвуковых скоростей. Подхваченные воздушным потоком мелкие песчинки ударялись о било, а потом устремлялись в систему аэрофлотации, сами разделяясь в полёте на нужные фракции.