Впрочем, мне это на руку. Костюмчик у меня не совсем, чтобы классический. Мы с Левинсоном его творчески переработали.

Длиннополый шёлковый свободный сюртук до колен, цвета тёмного индиго, с высоким стоячим воротником и двумя рядами пуговиц — накопителей, переливается на складках перламутровым шитьём, почти незаметным на ровной ткани. В меру широкие брюки скрывают приличный каблук на туфлях, и всё это вкупе меня стройнит и делает зрительно выше, чем я есть на самом деле.

Строго, стильно, и на первый взгляд аскетично просто.

Из всех украшений, только рубиновая звезда, выпущенная поверху, да простенькая диадема на голове, из матовой платины с крупными алмазами в один ряд и не украшенная больше никакими финтифлюшками. Если что — это не новодел. Я её, по подсказке библиотекаря, разыскал в хранилище Совета, изрядно извозившись в пыли и до слёз исчихавшись во время поисков.

Из всех моих жён в новом прикиде меня только Светлана видела. Примчалась вчера вечером из Электростали, узнав, что я в столицу прилетел. Пока ужинали, тут и Левинсон с костюмом объявился. Пришлось мерить.

Когда, приодевшись, я вышел в зал, чтобы показаться жене, она вскочила и начала судорожно царапать бок.

— Что ты делаешь?

— Фотоаппарат по старой памяти ищу, — напомнила она мне про своё журналистское прошлое.

— Зря стараешься, у тебя, как всегда или плёнку заест, или ты ручку потеряешь, — рассмеялся я, вспомнив нашу первую встречу.

— Но просто так мы это не оставим. Я прямо сейчас знакомым фотографам позвоню, и завтра твоя фотография во всех центральных газетах появится, — юлой закрутилась несостоявшаяся звезда журналистики.

— В газетах, говоришь… А коротенькое сообщение они смогут к фотографии приложить?

— Ещё как смогут! Даже просить об этом будут, — горячо заверила меня Светка.

— Тогда вызывай эту братию, только сразу предупреди, чтобы быстренько всё закончили. Погода прекрасная стоит. Грех не прогуляться.

— Ой, я одно кафе знаю! Там так здорово! Тебе точно понравится, — уже в дверях прокричала жена, умчавшись к телефону.

Пишущая братия подвалила быстро. Журналисты, они такие. Ради сенсации быстрей пожарной машины могут примчаться.

Пара минут на фотографирование, потом ещё столько же отвечаю на обычные вопросы, и вдруг:

— А правда, что вы на реактивном самолёте летали?

— Это кто вам сказал? — развернулся я всем корпусом к долговязому парню в свитере.

— Моряк один, — неуверенно промямлил он.

— Моряки народ серьёзный, — согласно кивнул я головой, — Но если они начнут вам рассказывать, что я с Нептуном на брудершафт пил, то не верьте. С русалками, и только с русалками. И никак иначе, — отшутился я на прощанье, покидая зал.