В жизни бывает всякое. Иногда очень хорошие и талантливые люди попадают в «плохую компанию». Наверняка, все это видели и знают. Отчего-то, близкие им люди зачастую значения этому не придают, и очень зря. Перемелет такое знакомство личность человека. Может, потом и получится его оторвать, но след на всю жизнь останется.

Антон вроде бы в «хорошую компанию» попал. Если что, то это я про себя.

— Слушай, когда тебя твоя солдафонская роль отпустит, ты дай мне знать, — спокойно обозначил я Рюмину моё понимание его сегодняшнего состояния.

— Так это… Ты говори. Так-то, да. Я на прения настроился и пока ещё не отошёл, — смутился Антон.

— Они прошли. Всё. Переключайся, — помахал я ладонью у него перед глазами.

— Уф-ф, — выдохнул он через минуту, если не больше, — Ты слушал? Я всё правильно сказал?

— Откуда мне знать, на что тебя запрограммировали, — блеснул я новым словом из книг, ставших модными в последнее время.

— Не-е, какое там, я просто всё заучил, как стихи… А потом не помню сам, как это говорил, — выдал свои впечатления оживший Рюмин, — Кстати, а ты уже решил, куда сегодня вечером с жёнами пойдёшь?

— М-м-м… Э-э-э… А это точно я должен решать? Не, я в том смысле, что это мне надо решать куда они сегодня хотят пойти? СТОП! — поднял я ладони перед собой, — Не говори ничего. Ты наверняка заражён каким-то вирусом! Такого бреда я ещё ни разу в жизни не нёс.

Я присел, и обняв виски ладонями, попробовал про себя повторить еще раз то, что я только что сказал Антону. Как-то не очень получается. Сбиваюсь. Чувствую, что от меня ускользает истинный смысл происходящего.

— Да ладно тебе. У моего отца это обычное состояние, — успокоил меня присевший рядом друг и соратник, — Жёны у него, скажем так, немного разные. Одной бы по полям на жеребце погонять, а вторая готова часами в салонах пропадать. Ну, а моя маман, та больше по магазинам любительница…

— Ну, спасибо. Утешил. А ты платья видел? Нет, что придумали, а? Это же, это… Да я даже не знаю, как назвать, — охотно переключился я на более интересную тему.

— И платья видел, и лицо твоё. Не знаю, может тебе легче станет, если я скажу, что каждая женщина в душе хотя бы немножко эксгибиционистка.

— А что у меня с лицом не так? — вычленил я заинтересовавший меня момент.

— Оно у тебя глупое становится, когда ты на жён смотришь. И ещё собственник из тебя так и прёт. Не знаю, как в тебе всё это уживается, — хмыкнул Антон, и обернувшись, заметил, — Перерыв закончился, пошли досидим до конца, так уже недолго осталось.

* * *

Вечер того же дня. Зимний дворец. Рабочий кабинет Императора.