— Олег, тут вот какое дело. Если по накопителям ограничений не предусматривать, то у нас совсем другая птичка вырисовывается. Корпус полностью жёсткий, и энерговооружённость на порядок выше, — Усольцев нерешительно пододвинул к Олегу раскрытую папку.

— А без предварительного спектакля это трудно было предложить? — хмуро поинтересовался боярин, глядя не на папку, а на лица компаньонов.

— Больно уж цена нескромная у новой модели вырисовывается. Почти как за взрослый дирижабль, — техномаг опустил глаза в пол и часто заморгал.

— Ну, и что мы тут имеем? — Олег не спеша начал перебирать чертежи и таблицы, раскладывая их перед собой в две разные стопочки. Слева легли листы с основными чертежами и таблицами характеристик, которых набралось не так-то и много.

— Изменений совсем чуть-чуть. Всё усиление произойдёт за счёт дополнительных пространственных ферм. Увеличение веса из-за добавления жёсткой обшивки тоже не смертельное, так как мы серьёзно экономим, убирая тяжёлую прорезиненную ткань, меняя её на алюминиевый лист. Проблема с двигателями. Те, которые нам изготовили, мы ещё не испытали, но уже есть, как бы это правильнее сказать, — техномаг покрутил в воздухе пальцем, словно пытался таким образом выловить там подходящее слово, — определённые волнующие моменты. Лучше тебе с ними в первоисточнике ознакомиться. Вон то письмецо от купца Киякина прочти, а мы пока покурить сходим.

Техномаг, подхватив под локоть Густавсона, который всё это время усиленно протирал очки лоскутком замши, смылся вместе с ним на веранду. Там они расселись в плетёные кресла, время от времени искоса поглядывая через окно на Олега, занятого чтением послания.

Начало письма было вполне обычным. Купец детально расписывал работу их экспериментального двигателя на разных скоростях, высотах и режимах. Ощущалась военная закалка. Всё написано по делу, коротко и с хронометражем. Чувствовалось, что когда-то Киякин точно так же записывал в вахтенный журнал сведения о боевых действиях, проведённых его экипажем. Хотя, скорее всего первая страница и была переписана с их нынешнего бортового журнала.

Эмоции купца выплеснулись на вторую страницу письма.

Прихватив почти попутный выгодный фрахт, Киякин со своими сорвиголовами во время очередного рейса отклонился от первоначального маршрута. Дополнительные метеоданные он не запросил, предположив, что отклонение на двести километров в сторону ничего в погодных условиях не изменит. И нарвался.

Холодный фронт северного встречного ветра хлестнул по дирижаблю неожиданно. Пока экипаж занимался восстановлением температуры в воздушных баллонетах, которые, как и гелиевые, есть в любом грузовом дирижабле, началась новая напасть — обледенение. Точка невозврата к тому времени оказалась пройдена, и командой было принято решение прорываться к месту назначения. Не успеют они развернуться и выскочить из холодного фронта, который уже утянуло неизвестно в какие дали.