— Ну и как тебе парнишка? — спросил тот, что постарше, у своего соседа.

— Осторожничает. Очень уж ему не хочется свои знания показывать, — близоруко щурясь сквозь толстые линзы, ответил ему собеседник, наблюдая за птицами.

— А ты уверен, что есть они у него, эти знания?

— Конечно. Ты, раз уж колебания ауры видеть не научен, так хотя бы за лицом его повнимательней наблюдай. Он, когда узнаёт что-то знакомое, у него морщинка на лбу появляется, а когда ещё и правая бровь чуть дернётся, то будь уверен — прямое попадание, — толстячок тростью столкнул в воду кусок батона, неудачно им брошенный и отлетевший от перил.

— Значит ты не только ауры, а и лица читаешь, как открытую книгу. А ведь было время, когда ты мне несколько раз предлагал в картишки с тобой перекинуться. Помнишь? — толкнул Густавсон локтем в бок толстячка.

— Хе-хе-хе, — неожиданно высоким фальцетом рассмеялся в ответ профессор, — Я давно уже за аурами при игре не слежу. Отвлекает, знаешь ли. А лица, ну что лица… Нечего тебе нижнюю губу оттопыривать, если карта хорошая пришла. Ты же, когда тучи на небе видишь и из-за них зонтик с собой берёшь, не считаешь себя мошенником? Наблюдательность, друг мой, и ничего другого, кроме наблюдательности.

— Пусть так, — согласился Рудольф Генрихович, не собираясь вступать в спор, — Ты лучше мне расскажи, на что он конкретно реагировал.

— Почти на всё летающее. На накопители. Ну, и на оборудование кой-какое. На вот, списочек для тебя успел написать. Изучишь, и давай дальше сам. Тебе он больше доверяет, а на меня постоянно косится. Пора уже, пошли, проводишь до пролётки. Сдаётся мне, паренёк о небе мечтает и подвигах всяких. Таких, чтобы впереди всё взрывалось, а позади — горело и рыдало. Это нам для счастья хватает кресла у камина, халата фланелевого, да служанки приятной во всех отношениях. А молодёжи движение требуется. Так что не зря он нас побаивается. У властей всегда найдутся способы, чтобы тем или иным методом гениев разных под свой контроль наладить.

— Да я и не собираюсь особо его афишировать. Сам не проболтайся, — сердито пробурчал Густавсон.

— А я не на службе сегодня, — беспечно помахивая тростью, ответил толстячок, игриво поглядывая на двух мамашек, щебечущих около детских колясок, — Ладно, бывай. В гости потом хоть зайди. Расскажешь, чем тут у вас всё закончится.

Профессор, кряхтя, забрался в коляску и под дробный цокот копыт отправился к стоянке дирижаблей.

Две недели Густавсон с Усольцевым гоняли Олега вдоль и поперёк по предложенной им конструкции. Рудольф Генрихович начисто составил новые чертежи и выписал необходимые марки стали, а Усольцев провёл полную проверку руноскриптов. Олегу, под пристальным присмотром старика, пришлось заняться вычерчиванием оснастки.