Когда я встал в ту же позу, что и юноша в блузе, то услышал смешки. Зря они так. Поза очень выгодная. И ордена мои иначе заиграли, попав на свет, и темляк наградного кортика из-под полы высунулся, когда я завёл руку за спину.

Передразнивать поэта, повторяя его голос, я не стал. Зачем. Нас в Академии иначе учат излагать мысли. Чётко, внятно и с хорошей дикцией. Именно так я и начал:

Графы и графини!

Раз нет вина в графине,

Стихов стихия стихнет.

Строка родится, стих нет.*

— Э-э, что это? — промямлил шатен, нарушая продолжительную гнетущую тишину после моего выступления.

— Экспромт, бурлеск, игра слов. Можете назвать, как хотите. В поэзии я ни разу не специалист, — с улыбкой взглянул я на шатена, всем своим видом выражая уверенность, которой у меня не было.

Неужели, провал и всё плохо? Надо же было так опозориться!

— Гениально, граф! — как-то слишком легко потеснила шатена та новенькая рослая девушка, которая меня с первого взгляда не впечатлила, — Господа, это гениально!

Она захлопала в ладоши, а затем её неуверенно поддержали остальные.

— Бурлеск в кабаре показывают, — услышал я голос шатена.

— Бурлеск — это вид комической поэзии эпохи Возрождения, неуч, — отбрила его почитательница моего таланта, — Граф, не откажите в любезности записать мне в альбом ваш экспромт.

— И мне.

— И мне тоже, — подхватили её просьбу остальные девушки.

Я другими глазами посмотрел на рослую пышку.

Бывает же в женщинах внутренняя красота, которую не сразу разглядишь…

— Гхм, Олег Игоревич, мы с генерал — майором Каргальским вас ждём не дождёмся, чтобы о важных делах переговорить, а вы тут барышень стихами развлекаете, — услышал я голос князя, стоящего у открытых дверей в наш зал.

Надо же, не заметил я князя. Даже сказать не могу, в какой момент он появился и как давно наблюдает за нами.

— Прошу извинить, господа, дела. Приятно было с вами пообщаться, — обратился я к молодёжной компании, разводя руками и всем своим видом выражая глубокое сожаление, — Признаюсь, хотел всего лишь пошутить, удивив вас каламбуром, но не смею спорить с Его Сиятельством. Раз он сказал, что это стихи, значит это были стихи. И кстати, в помощь нашему талантливому другу могу подсказать, что рифма «свобода — бойкота» на мой взгляд не слишком удачна, я бы заменил её на «свобода — спустя три года», а то и ещё на что-нибудь попроще, например «ссылка — могилка», а уж «раб — сатрап»…

— На «зиндан — Магадан», — послышался голос Гончарова, как оказалось, обладающего не только отменным слухом, но и исключительно тонким чувством истинной поэзии.