— Хорошо, Сергей Сергеевич, я вас понял, и больше не стану задавать глупых вопросов, — ответил Алексей Александрович.

— Это у вас от неожиданности, ведь мы знакомы всего ничего, — сказал я. — Однако у меня для вас есть и приятная новость. Я принял решение преподнести вам с Констанцией Николаевной дар вечной молодости и очень-очень долгой жизни, примерно как у олимпийских богов. Это за то, что, взойдя на трон, вы все делали правильно, думали в первую очередь не о себе, а о стране. Не благодарите. Dixi! Я так решил, потому что это пойдет на пользу и вашей Российской империи, и всему Мирозданию в целом.

Закончив разговор с Алексеем Александровичем, который через портал отправился в Тридесятое царство к своей дражайшей половине со сногсшибательным известием, я распорядился перевести «Неумолимый» в мир восемнадцатого года (теперь, с использованием аппаратуры, изобретенной товарищем Пизоном, это стало рутинной операцией) и пригласил к себе для разговора полковника Половцева.

— Ну что, Игорь Петрович, пришло время открыть и ваш мир, — сказал я. — Но пробить первый портал к вам домой — это даже не половина дела. Вариант, при котором вы сможете послать весточку родным, что вы живы и здоровы, будет явно недостаточным. Мне нужен полноценный контакт с руководством Советской России вашего мира, такой же, как я уже установил с Алексеем Александровичем и Леонидом Валерьевичем.

Полковник Половцев пожал плечами и сказал:

— Я маленький человек, который не имеет знакомств среди руководства, а потому ничем не могу вам помочь. Однако дед капитана* Владислава Белецкого, генерал-полковник черных беретов в запасе, бывший главком этого рода войск, депутат Верховного Совета двух последних созывов в вышесредних кругах советского руководства, весьма влиятелен и авторитетен. Больше ничего я вам сказать не могу.

Примечание авторов: *пройдя через множество боевых операций, молодые лейтенанты поднялись на одно, а кто и на два звания. Особенно урожайным на «звездочки», то есть «кубари» и «шпалы», оказался мир сорок первого года. Капитан по советским стандартам того времени — это командир батальона.

Черные береты — это советские штурмовые войска того мира. Без дела эти люди, как я уже знаю, не сидят, даже в так называемое «мирное время», и считаются чрезвычайно серьезными товарищами. Какая-никакая, но все же зацепка. Впрочем, дальнейшие разговоры необходимо вести с капитаном Белецким, благо он вместе со своим личным составом десантно-штурмового батальона находится здесь же, на борту «Неумолимого», даже портала открывать не нужно. Нырнул на мгновение в Единство и окликнул своего Верного — мол, срочно нужен для очного разговора глаза в глаза. Где-нибудь еще такой вызов означал бы непременный начальственный разнос, ибо о существовании малых сил командование вспоминает только в случае больших прегрешений с их стороны. Но у меня такого не водится, разговор наедине — это всего лишь разговор, и не более. Кстати, когда я назначил командиром корпуса генерала Бережного, бывшие курсанты-егеря раздулись от гордости как слоны, и до сих пор так и ходят. Вячеслав Николаевич в том мире личность легендарная, почти равновеликая товарищу Фрунзе.