Потёмкин злобно усмехнулся и, сложив руки под подбородком, прикрыл глаза. Лёгкая молитва за здравие офицеров и солдат, участвующих в операции, придавала ему спокойствия и сил.

Князь всегда был человеком глубоко набожным и искренне считал, что всё, что делается им и императором, совершается с божьего благословения. В его понимании, если бы их поступки действительно шли против воли высшей силы, кара давно бы уже обрушилась на всех причастных, без исключений и отсрочек. Сам факт того, что этого не происходило, служил для него лучшим подтверждением собственной правоты.

Даже Донской со своими рассказами о Хранителях и Богах не смог поколебать эту уверенность. Князь всегда слушал его внимательно, без насмешек и раздражения, несмотря на то, что был во много несогласен. Более того, он даже смирился с тем, что тот выжил после казни, посчитав это знаком божьим.

Также он допускал существование подобных сущностей и понимал, что мир куда сложнее привычных церковных представлений. Однако в глубине души продолжал верить, что все они лишь носят чужие имена. В его картине мира эти силы были не творцами, а всего лишь теми, кто однажды присвоил себе право говорить от имени истинного хозяина всего сущего.

Именно эта вера позволяла князю действовать, без сомнений. Она не делала его слепым, но давала редкую уверенность в том, что он идёт правильным путём, даже если этот путь другим казался опасным или греховным.

Сейчас он был уверен в том, что сможет стереть с лица земли не только объединённую европейскую армию, но и всех причастных к войне. Пройтись огнём и мечом по Европе! Вот его истинное предназначение! По крайней мере, он так считал, но для того, чтобы подобные планы осуществились, нужно выиграть битву…

(Бар «Падший Ангел»)

— Ты глухой? — пробасил один из здоровяков, стоящих перед Мироновым.

— Вадим, пропусти их, раз так не терпится… — приказал я капитану, прежде чем удалиться на улицу.

— Слышал? — усмехнулся самый толстый из них, — Твой хозяин спешит на тот свет! Но ты не переживай, мы обязательно вернёмся, и тогда ты и твои подсосы пожалеете, что родились на свет.

Миронов стиснул зубы, но ничего не ответил на выпад. Какой в этом смысл, если командир уже подписал им приговор.

— Прошу, — он спокойно отошёл в сторону и дал им пройти.

К тому времени, мы с Кагеру уже оказались на улице перед толпой якудза, которые стояли в не самом красивом переулке Токио. Я бы даже сказал, что красивая картинка площади «Пяти центров», с её неоновыми фасадами и роскошью, очень контрастировала с обшарпанными улицами, заполненными вечным вонючим туманом от местных кухонь. Сюда же вываливали и весь мусор. Ощущения непередаваемые…