— Нашли всё-таки… — заключил он, посмотрев на меня пристальным взглядом.

— Вы нисколько не удивились… — прищурившись, я продолжил разговор. — Знаете, что будет дальше?

— Знаю. — он отложил в сторону книгу, на которой было написано «Преступление и наказание», неизвестного автора.

Странно, я думал, что русских классиков в этом веке всё ещё знали, оказалось, что не всех. Прости Фёдор Михайлович, не уберегли.

— Знаете, кто автор? — ухмыльнувшись, спросил я.

— Увы, — он помотал головой. — Книга мне досталась в крайне плачевном виде, удалось восстановить всё, кроме имени автора.

— Фёдор Михайлович Достоевский. Год написания одна тысяча восемьсот шестьдесят седьмой. — я решил обрадовать ценителя. — Скажите, вы ведь относите себя к «право имеющим», верно?

— Верно. — кивнул он с усмешкой. — Достоевский? Никогда о такой фамилии не слышал.

— В таком случае я, «тварь дрожащая»? — я продолжил напирать.

— Юноша, к чему вы клоните? — он поморщился. — Если к тому, что я должен вас признать, так, этого не будет никогда. Вы слишком юны, глупы и даже не понимаете, что будет дальше. Но при этом сидите здесь, напротив меня и ухмыляетесь… Хотите, я вам тоже расскажу про вашу дальнейшую судьбу?

— Очень. — я улыбнулся ещё шире.

До тех пор, пока я не появился в каюте, Хворостинин был спокоен и невозмутим, как скала. Но, стоило появиться мне, как глубинная ярость начала подступать к его голове. Как говорится, чертей корёжило изнутри, и я был этому очень рад.

Хворостинин был так уверен в себе, потому что дар «ласковых речей» с мерцающей руной был при себе. Я же был уверен, что ничего он мне сделать им не сможет. Дар «ментального сопротивления» с небесной руной, который достался мне в подарок от Романова, должен был полностью его перебить. Но, даже если такое не случиться, за дверью меня ждала группа захвата, командиру которой я передал дар «очищения». Если что-то пойдёт не так, он должен будет вложить мне этот артефакт в руку и сказать кодовое слово.

— Хорошо. Сейчас вы встанете и сделаете десять отжиманий, потому что проиграли спор. — строгим голосом учителя приказал он.

— Десять? — наигранно удивился я. — Мне казалось, что мы спорили на двадцать.

— Можете сделать хоть все пятьдесят. — довольным голосом ответил генерал. — Приступайте, а я посмотрю.

В следующую секунду мои «волшебные нити» скрутили дурачка в бараний рог. Не знаю, на что он расчитывал, но дар на мне не сработал.

— Уу-у-ууу! — замычал Хворостинин от боли, потому что я его так выгнул, что кости затрещали вместе с суставами.

— Вы и правда думали, что сможете повлиять на мой разум столь слабым артефактом? — спросил я, срезая перстень с даром вместе с пальцем.