И которая стараниями моего жениха отправилась на тот свет.

Я даже поежилась от этого умозаключения, теперь уже точно не без оснований опасаясь, что могу стать следующей «победой» герцога. Стянула вместе края монаршего камзола, стараясь закутаться в него, как в кокон, и невидящим взглядом уставилась на доску.

— Понимаю, вы ошеломлены, — отвечая на мой ход, сочувственно проговорил правитель. И столько этого самого сочувствия (явно фальшивого) звучало в его голосе, столько концентрированной приторности, что я едва подавила желание скривиться. — Неприятно осознавать, что вас купил убийца ваших близких.

Не знаю, что бы на моем месте чувствовала настоящая Филиппа, но лично мне было неприятно осознавать, что в глазах жителей этого мира я была чуть ли не чертом в юбке.

— Но ведь он действовал по чьему-то приказу. — Вскинула голову и встретилась с королем взглядом.

Рейкерд усмехнулся одними уголками губ:

— Я велел де Горту доставить леди Адельвейн в Ладерру живой, но он ослушался моего приказа. Да и графа в столицу привезли в очень плачевном состоянии. Даже удивительно, что он дожил до казни…

— Могу я спросить, кто выносил приговор моему отцу?

Король нахмурился. Видимо, он ожидал от Филиппы немного другой реакции. Например, что она тут же разразится проклятиями в адрес Мэдока, станет заверять, как сильно ненавидит и презирает купившего ее мерзавца.

Не знаю, что эти двое не поделили, но мне их терки вот совсем неинтересны. Пусть сами между собой разбираются, а у чудовища, Лизы Власовой, и своих проблем хватает.

— Решение принимали старшие хальдаги Стального круга, — с явной неохотой проговорил его величество. — Но это был единственный возможный приговор графу. К счастью, мне удалось убедить совет, что вас, невинную малышку, следует пощадить. А теперь я вижу, что принял верное решение. Посмотрите, в какую красавицу вы превратились! Вы истинная дочь своего отца-хальдага, моя дорогая!

Хальдага? Еще одна крошка сведений в моей жесткой информационной диете.

— Спасибо, ваше величество, — поблагодарила максимально искренне.

Помнится, служанка в замке Адельвейнов утверждала, что за Филиппу тогда вступилась покойная королева. Ну да ладно. Хочет Рейкерд почувствовать себя героем — на здоровье.

Игра продолжалась. Его величество выглядел расслабленным и довольным, я тоже не переживала. Просчитывала свои (и его) ходы наперед и, как могла, тянула время. Хорошо бы, если бы партия продлилась хотя бы до рассвета.

Выиграю, а де Горту все равно скажу, что все было и что это была самая лучшая аморальная ночь в моей жизни.