— Король рассказал мне о моих родных.

— Что именно? — сощурился Истинный и помрачнел настолько, что в комнате тоже как будто потемнело еще больше.

— А вы на что надеялись? Что он о них и словом не обмолвится и вместо этого мы будем всю ночь играть в шахматы? Нет, мы, конечно, сыграли партию, и я, к своему стыду, проиграла, но…

— Филиппа! — прорычали с соседнего кресла не хуже вейра.

Вот ведь нетерпеливый.

— Рей сказал, что вы убили мою мать, а моего отца доставили на суд еле живым.

— Рей? — вычленил совсем не главное из моего ответа лорд.

— Король, — поправилась я, чтобы не мрачнел еще больше, и, подавшись вперед, бросила: — Скажите, герцог, вам понравилась роль убийцы слабой беззащитной женщины?

Если сейчас кто и походил на каменного, так это Мэдок. Резкие, заострившиеся черты лица, потемневшие до максимальной степени потемнения глаза, желваки, грубо выделяющиеся на скулах.

Сразу видно, что пробрало. Надеюсь, достаточно, что бы де Горт озвучил сиротке-наине свою версию тех давних событий.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, Филиппа.

— Ну так объясни мне, что тогда случилось. Это ведь ты убил ее?

Пару секунд он молчал, а потом сказал на удивление спокойно и ровно:

— У меня не было выбора. Наш отряд спасал обитателей замка, спасал тебя от чудовища, в которое превратилась твоя мать.

Внутри как будто что-то оборвалось, и я глухо прошептала:

— Она не была чудовищем…

— Она была иномирянкой.

— Но это не повод называть ее монстром и убивать!

Я подскочила с кресла и, сжав руки в кулаки, рванулась к Стальному. Кажется, вейр что-то говорил, кажется, просил меня остыть, а может, это внутренний голос убеждал одуматься… Но я сейчас была не в том состоянии, чтобы думать. В голове шумело от злости на де Горта. Как у него все просто! Пришелица равно чудовище. Простейшее уравнение с единственно верным ответом — убийством иномирного отродья.

— Ты была слишком мала и не помнишь. — Хальдаг тоже поднялся, продолжая сверлить меня мрачным взглядом.

— К счастью! Не помню, как ты лишил жизни девушку, единственной виной которой было родиться в другом мире. А отца за что? Вы его избивали? Мучили? Пытали?

— Мы его и пальцем не тронули! — Теперь он уже рычал мне в лицо, впиваясь пальцами мне в плечи, но я это даже не сразу заметила.

Смотрела в глаза Стального в надежде отыскать в них хоть что-то, но не находила даже малейшего проблеска сострадания, жалости, раскаяния.

Ничего.

Узнай он, что перед ним попаданка, тут же использовал бы по назначению подаренную им «закладку» — всадил бы мне нож прямо в сердце.

— Чтобы замедлить превращение жены в чудовище, Натан отдавал ей свою силу. Изо дня в день, из года в год. То, во что он превратился… Во что она его превратила! — с ненавистью, настолько очевидной, что у меня даже дыхание перехватило, прогремел де Горт. — Мы осадили замок, когда она уже не соображала, а от графа почти ничего не осталось. Из-за голода, из-за жажды у нее началась быстрая трансформация. Опоздай мы, и могли погибнуть невинные. Ты могла погибнуть!