коротышек производили поливку грядок. Двое вручную качали воду насосом, а третий направлял из брандспойта струю. Струя поднималась высоко и, рассыпаясь на капли, падала сверху дождём. Скоро грядки с огурцами и помидорами кончились и пошли грядки с лунной клубникой. Несколько коротышек ползали среди грядок и собирали созревшую клубнику, складывая её в круглые плетёные корзины. Один из работавших коротышек увидел Фикса с Незнайкой и закричал: — Эй, Фикс, опять грабителя изловил? — Опять, а то как же, — самодовольно ухмыляясь, ответил Фикс. — К господину Клопсу ведёшь? — К господину Клопсу, а то к кому же! — Опять собаками травить будете? — спросил другой коротышка, отрываясь от работы. — Ну, это уже господин Клопс сами знают, чем травить. Чем прикажут, тем и будем травить. — Зверьё! — проворчал кто-то из работавших коротышек. — Что? — Зверьё, говорю, вы с вашим господином Клопсом! — Я вот те дам зверьё! — окрысился Фикс. — Вот пойду доложу господину Клопсу, что вы тут языки распускаете, вместо того чтоб работать, — живо на улице очутитесь! Коротышки молча принялись за работу. Фикс ткнул Незнайку в спину метлой, и они отправились дальше. Поднявшись на холм, Незнайка увидел красивый двухэтажный дом с большой открытой верандой. Вокруг дома были разбиты клумбы с цветами. Здесь были и лунные маргаритки, и анютины глазки, и настурции, и лунная резеда, и астры. Под окнами дома росли кусты лунной сирени. Все эти цветы были такие же, как и у нас на Земле, только во много раз мельче. Впрочем, Незнайка уже начал привыкать к тому, что на Луне растения маленькие, и это уже не удивляло его. На веранде сидел господин Клопс. Это был толстенький краснощекенький коротышка с большой розовой лысиной на голове. Глазки у него были узенькие как щёлочки, а бровей почти совсем не было, отчего лицо его казалось очень весёлым и добрым. Одет он был в просторную шёлковую пижаму тёмно-коричневого цвета с белыми полосочками и шлёпанцы на ногах. Он сидел за столом и делал сразу четыре дела: 1) ел белый хлеб с маслом; 2) пил чай с вареньем; 3) читал газету; 4) непрестанно отмахивался и отплёвывался от мух, которые роем носились над ним, поминутно садясь ему на лысину и попадая в чай. Все эти четыре дела господин Клопс делал с таким усердием, что пот буквально струился с него, скатываясь ручейками с лысины прямо по щекам и затылку за шиворот. Это, видимо, не доставляло особенного удовольствия господину Клопсу, так как он то и дело хватал висевшее на спинке кресла полотенце и одним махом вытирал