лицом — непрошеный паладин Света. Причинивший зла не меньше, чем дюжина оборотней или вампиров. Я сгреб холодный туман, струящийся сквозь пальцы. Позволил ему всосаться в пальцы. И влил чуть больше Силы в правую руку. Белый огненный клинок вырос из ладони. Сумрак шипел, сгорая. Я поднял белый меч, простое и безотказное оружие. Максим замер. — Добро, Зло. — Какая-то новая, кривая ухмылка появилась на моем лице. — Иди ко мне. Иди, и я убью тебя. Ты можешь быть трижды Светлым, но суть-то не в этом. На другого это подействовало бы. Наверняка. Я представляю, что это такое: впервые увидеть возникающий из ничего огненный клинок. А Максим пошел ко мне. Он так и прошел разделявшие нас пять шагов. Спокойно, не хмурясь, не глядя на белый меч. А я стоял, все повторяя про себя то, что так легко и уверенно выпалил вслух. Потом деревянный кинжал вошел мне под ребра. Далеко-далеко, в своем логове, глава Дневного Дозора Завулон зашелся в смехе. Я рухнул на колени, потом — навзничь. Прижал ладонь к груди. Было больно, пока только больно. Сумрак возмущенно взвизгнул, почувствовав живую кровь, и стал расступаться. Как обидно-то! Или это и есть мой единственный выход? Умереть? Светлане некого будет спасать. Она пройдет свой путь, долгий и великий, хотя и ей однажды предстоит войти в сумрак навсегда. Гесер, может быть, ты это знал? На это и надеялся? Мир обрел краски. Темные, ночные краски. Сумрак недовольно выплюнул меня, отверг. Я полусидел-полулежал, зажимая кровоточащую рану. — Почему ты еще жив? — спросил Максим. Снова была обида в его голосе, он разве что губы не надул. Мне захотелось улыбнуться, но боль мешала. Он поглядел на кинжал и неуверенно занес его снова. В следующий миг Егор оказался рядом. Встал, заслоняя меня от Максима. Вот тут боль не помешала мне засмеяться. Будущий Темный маг спасал одного Светлого от другого! — Я жив, потому что твое оружие лишь против Тьмы, — сказал я. В груди нехорошо булькало. Кинжал не достал до сердца, но разорвал легкое. — Не знаю, кто тебе его дал. Но это оружие Тьмы. Против меня оно — не более чем щепка, хоть и это больно. — Ты Светлый, — сказал Максим. — Да. — Он Темный. — Кинжал неторопливо нацелился на Егора. Я кивнул. Попытался оттащить мальчишку в сторону; тот упрямо мотнул головой и остался стоять. — Почему? — спросил Максим. — Ну почему, а? Ты Светлый, он Темный… Впервые за все время и он улыбнулся, пускай и невесело: — А кто тогда я? Скажи? — Полагаю — будущий Инквизитор, — раздалось из-за моей спины. — Почти уверен в этом.