— ерунда. — Имеет, — подтвердил шеф. — Семен, Тигренок, осуществите конвоирование. — Хорошо, — сказала Тигренок. Посмотрела на меня не то чтобы с сочувствием — с пониманием. Упругим шагом направилась к вампирам. — Все равно ей светит высшая мера, — шепнул Семен и двинулся следом. Они так и ушли с крыши: Костя, несущий на руках стонущую, ничего не понимающую вампиршу, и Семен с Тигренком, молча следующие за ними. Мы остались втроем. — Мальчик, у тебя действительно есть способности, — мягко сказал шеф. — Невеликие, но ведь большинство лишено и этого. Я буду рад, если ты согласишься стать моим учеником… — Идите вы… — начал Егор. Окончание фразы лишило ее всякой вежливости. Мальчик беззвучно плакал, кривился, пытаясь удержать слезы, но справиться с ними не мог. Чуть-чуть воздействия седьмого порядка, и ему станет легче. Он поймет, что Свет не может бороться с Тьмой, не беря на вооружение любые доступные средства… Я поднял голову к сумрачному небу, открыл рот, ловя холодные снежинки. Остыть бы. Остыть насовсем. Но только не так, как в сумраке. Стать льдом, но не туманом, снегом, но не слякотью; окаменеть, но не растечься… — Егор, пойдем, я провожу тебя, — предложил я. — Мне… близко… — сказал мальчишка. Я еще долго стоял, глотая снег вперемешку с ветром, и не заметил, как он ушел. Слышал вопрос шефа: «Егор, ты сумеешь сам разбудить родителей?» — но не слышал ответа. — Антон, если тебя это утешит… аура у мальчика осталась прежней, — сказал Борис Игнатьевич. — Никакой… — Он обнял меня за плечи, маленький и жалкий сейчас, ничуть не похожий на холеного предпринимателя или мага первой ступени. Просто молодящийся старик, выигравший очередную короткую схватку в бесконечной войне. — Здорово. Хотел бы я такого. Никакую ауру. Свою судьбу. — Антон, у нас есть еще дела. — Я знаю, Борис Игнатьевич… — Ты сможешь все объяснить Светлане? — Да, наверное… Теперь смогу. — Ты уж прости. Но я пользуюсь тем, что имею… теми, кого имею. Вы с ней связаны. Обычная мистическая связка, ничем не объяснимая. Заменить тебя некем. — Понимаю. Снег ложился мне на лицо, застывал на ресницах, полосками протаивал на щеках. Мне казалось, что я почти сумел замерзнуть, но ведь у меня нет на это права. — Помнишь, что я тебе говорил? Быть Светлым куда труднее, чем быть Темным… — Помню… — Тебе будет еще тяжелее, Антон. Ты ее полюбишь. Будешь с ней жить… какое-то время. Потом Светлана уйдет дальше. И ты будешь видеть, как она отдаляется, как ее круг общения разрастается выше того… что доступно тебе. Ты будешь