Чех встретил меня наверху, к моему удивлению он курил сигару. Просто и вульгарно, не сидя в кресле, и не смакуя ее вместе с бокалом хорошего виски или коньяка, а стоя и выпуская дым кольцами. Я ни разу не видел его курящим, и это меня удивило.

— Ты чего такой помятый? — спросил он.

— Не выспался, — ответил я, и глубоко зевнул. Потер лицо ладонью.

Проблема-то была в том, что мы еще и текилу хлестали в перерывах между сексом. Голова, вроде, не гудела, но какой-то тупняк все равно накрывает. Ладно хоть мне ума хватило не курить весь вечер, когда пьешь и куришь одновременно, потом еще хуже становится.

— Ната? — спросил он.

— И ее лучшая подруга.

— Одновременно что ли? — ухмыльнувшись, спросил наемник.

— Нет, блин, по очереди, — ответил я и глубоко вздохнул. — Надеюсь, что она не начнет всех из своего отдела к нам в постель таскать. Этого только не хватало.

— И чего, всю ночь?

— Весь вечер и всю ночь. Соскучились. Меня же три недели дома не было.

— Когда-нибудь это тебя убьёт, — Чех качнул головой, вдруг став серьезным.

— Секс? — спросил я. — Что-то я не слышал, чтобы молодые мужики вроде меня умирали от сердца. Да еще и с биомониторами установленными.

— Не секс, — качнул он головой. — Ната. Она высосет из тебя все соки, а потом прикончит. Не своими руками, и даже заказывать тебя никому не будет, но в итоге ты умрешь. Я таких знаю, сам понимаешь.

— Слушай, давай я сам разберусь, а? — попросил я. — Это моя девчонка, мое дело. Да я поверь, я сегодня убедился, что никакой любви между нами нет. Кто бы стал смотреть, как любимый человек ебет твою подругу и дрочить?

— Упадок нравов, — усмехнулся Чех. — Среди корпоратов оргии — обычное дело. Они же как змеи в банках, интригуют против друг друга и одновременно ебутся между собой. Террариум.

Я знал, что наемник ненавидит корпоратов, но кто их любит-то? Чванство, жестокость, привычка не считаться с чужими интересами. Стоит тебе начать какое-нибудь дело, как тут же появится парень или девчонка в пиджаке, и потребует долю. И хорошо, если эта доля не будет составлять сто процентов.

Я и сам относился к ним с презрением и даже некоторой брезгливостью. Но Чех не любил пиджаков как-то по-особенному. Может быть, причиной этому была жалость, возможно, что-то в его прошлом, о чем он до сих пор мне не рассказал.

— Главное — не влюбись, — сказал Чех. — В девку, с которой у тебя охуенный секс, легко влюбиться. Но как только это произойдёт, тебе пиздец, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я. — Ну и зачем ты меня вытащил?

— Пошли, — наемник повернулся, толкнул дверь, и мы вошли в кабинет.