Ингваря, лучился покойной, ласковой улыбкой. Что-то тихо нашептывал, но слов было не разобрать. – …Купим корабли, поплывем в греческую землю! – несся с поля напористый голос. – Там житье сладкое, не то что здесь! Верну свой удел – всех рытарями пожалую, а младшую дружину наберу из местных греков. Поживем, погуляем, пока не прискучит, а после отправимся в Святую Землю, или, может, в Италию, или в Окситанское царство, лучше которого нет на всем белом свете! А можно в испанские земли, с маврами биться! Хорошую дружину всякий государь примет, золотом заплатит! Ингварь закрыл уши ладонями, чтоб крик не мешал услушать и понять Божье шептание. Услышал. Понял. Смысл был простой, ясный. Кто-то тронул сзади за ворот. Обернулся – брат. – Не прогневайся, Клюква. Я и сам не ждал, – виновато сказал Борис. – Конные все со мной хотят. А из пеших не идут только старики. Всего восемнадцать человек… Голым тебя оставляю. Опомнятся поганые, придут за Тагыза мстить – с кем отбиваться будешь? Когда Ингварь не ответил, брат забеспокоился: – Но ты обещал, что всех охотников отпустишь! Эй, куда ты всё глядишь-то? Глядел Ингварь на маленькое облачко – почти что круглое, клюквенного цвета. Улыбнулся, вспоминая услышанное. То же самое и сказал вслух, только переиначил по-своему, потому что точно таких слов в человеческом языке не было: – Ничего. Управлюсь как-нибудь, с Божьей помощью. Мне отсюда уезжать некуда.