– Ну и случай, – сказала я своему отражению в зеркале, водружая кокошник на рыжую голову. – Аглая Серафимовна, ты либо умна, либо безумна. Хотелось бы верить, что первое.

Отражение смотрело с легким сомнением.

Дальше был красный корсет. Тот самый, который я купила три года назад на распродаже, надела один раз на Новый год и больше не трогала, потому что в нем невозможно нормально дышать, зато очень хорошо выглядишь.

Сегодня дышать было необязательно. Сегодня требовалось производить впечатление.

К корсету шла широкая юбка с деревенским узором. Поверх всего этого великолепия – передник. Нарядный, праздничный. Чтобы было понятно: я не просто так красивая. Я красивая и при деле.

Самовар я взяла в обе руки и подняла. Килограммов восемь, не меньше. Бабушка им, говорят, однажды прогнала незваного гостя. Не в переносном смысле, а в буквальном. Гость потом долго хромал.

Традиции надо чтить.

***

– Барон!

Барон фон Клюв выглянул из-за куста смородины одним глазом. Он был рыжий, как я, наглый, как я, и имел привычку сначала делать вид, что не слышит, а потом все равно делать по-своему – тоже, по мнению некоторых, как я.

– Пойдешь со мной. Торжественная встреча. Будешь символом деревни.

Петух покосился на самовар, оценил ситуацию и нехотя направился к калитке. Умная птица. Себе на уме, я его уважала.

Мы вышли на дорогу ровно в половине двенадцатого.

Июльское солнце жарило нещадно, в полях звенели кузнечики, откуда-то тянуло свежескошенной травой и дымком. Малые Петушки в лучший час выглядели так, что даже у меня – человека, который знал здесь каждую выбоину и каждую склочную бабку – перехватывало дыхание.

Мы с Бароном встали посередине дороги. Я с самоваром. Он с видом существа, которое уже решило, что это его земля и чужаков не потерпит.

– Хорошая позиция, – одобрила я . – Держись.

Ждать пришлось минут двадцать. За это время я успела поздороваться с тетей Зиной, объяснить бабе Нюре, что нет, замуж я не собираюсь – ни за Валеру, ни за кого другого, и вообще это не ее дело, и один раз переложить самовар из правой руки в левую, потому что руки все-таки не казенные.

А потом на горизонте появилась колонна автомобилей.

Три черных внедорожника с московскими номерами. Ехали медленно, видимо, водители никогда не видели дорог с таким количеством характера. У нас тут каждая яма историческая ценность.

Первая машина притормозила в метре от меня.

Вышли несколько мужчин. Двое в черных костюмах с кирпичными лицами, один, было дело, направился ко мне, но тут дверь другого автомобиля открылась, и вышел сам виновник моего кокошника и корсета.