При этом сам же автор статьи отмечал, что японские артиллеристы береговой обороны оказались так косоруки, что не смогли уничтожить ни одного атаковавшего Токийскую бухту русского корабля. Те несколько миноносцев, которые были все же потоплены артиллерийским огнем, оказались японскими, вышедшими в акваторию залива с началом тревоги после взрыва в Иокогаме и атакой военных кораблей в Иокосуке.
Прочитав это место, император усмехнулся. Все произошедшее в Токийском заливе почти в точности напоминало атаку японскими миноносцами русской эскадры на внешнем рейде Порт-Артура 26 января, только там не было таких катастрофических последствий. И, кстати, что это за самоходные мины, способные пройти несколько миль, поднырнув под боновое заграждение, а потом взрывом разорвать пополам броненосный крейсер почти в восемь тысяч тонн водоизмещения? Причем добротные бетонные причалы, к которым были пришвартованы крейсера, судя по словам корреспондента, тоже разворотило так, что без длительного ремонта корабли там швартоваться уже не смогут. Но для него, Николая, все это было неважно.
Для него сейчас были важны ответы на три вопроса, которые он, скорее всего, не сможет получить из газет: КТО ЭТО СДЕЛАЛ, КАК СДЕЛАЛ и ЗАЧЕМ СДЕЛАЛ. Возможно, получив ответ на первый вопрос, он узнает и все остальное, но пока он, Хозяин земли Русской, не может понять, как ему реагировать на это событие. С одной стороны, враги России понесли серьезные потери, и это радовало, а с другой стороны, там пострадали не только британские, но и французские, итальянские, американские и германские пароходы, некоторые из которых были серьезно повреждены, а некоторые потоплены. Это могло привести к тому, что призыв жалкого газетного писаки к созданию единого антироссийского фронта всех европейских государств вполне может воплотиться в реальность.
Отложив в сторону «Таймс», император взялся за газеты иных стран, и везде одно и то же — собачий лай в адрес России и призывы против всех законов войны на море покарать тех, кто посмел проникнуть в главный вражеский порт и нанести ущерб интересам европейских торговцев и банкиров. Например, французская «Фигаро» — а ведь вроде союзники — обрушивалась на Россию и на него, Николая, требуя расследования и наказания виновных (а по сути, героев), нанесших вражеской торговле значительный ущерб. Если статья в «Таймс» была полна сдержанного негодования, то во время чтения французской газетенки Николаю казалось, что прямо в лицо ему летят брызги слюны впавшего в истерику человека. Попадись ему этот газетный писака под горячую руку, пристрелил бы, как бешеную ворону. Впрочем, все остальные европейские газеты были ничуть не лучше, и лишь только немецкая консервативная «Новая прусская газета» законно вопрошала — если в Токи погибли германские подданные, то какого черта их понесло в порт воюющей страны, которая в любой момент может стать законным объектом атаки?