— Ну, философ… — покачал головой Карпенко. — Упростим задачу. Кто думает так же, как и лейтенант Антонов, могут быть свободными, остальных попрошу остаться!

Через две минуты все кают-компании полностью опустели.

— Ну что, товарищи, — сказан Карпенко, когда они с Новиковым и Одинцовым остались втроем, — курс на Порт-Артур. Вы, Александр Владимирович, усильте контроль за порядком на кораблях. А вы, Павел Павлович, займитесь в первую очередь этой ученой бражкой и прикомандированной к ним командой. Что-то они меня беспокоят. За команды кораблей я теперь более-менее спокоен, а вот штатские — с ними может быть неясно. Я сам к ним не полезу, боюсь наломать дров. А вы считайте это своей общественной нагрузкой.

* * *

Тогда же и там же, надводное положение, борт атомного подводного крейсера К-419 «Кузбасс».

Командир АПЛ капитан 2-го ранга Александр Степанов, 40 лет.

После совещания командного состава Одинцов, Карпенко и я остались только втроем.

— Значит, так, Александр Викторович, — произнес Карпенко, сразу беря быка за рога, — ваш «Кузбасс» в нашей общей колонне — что-то вроде призового рысака в табуне тяжеловозов. Во-первых — вы не сможете брать «призы»…

— Какие еще призы, Сергей Сергеевич? — не понял я, — у нас тут, что намечается, война, или лотерея?

— Дело в том, — вместо Карпенко ответил Одинцов, — что по местному морскому праву каждая воюющая сторона имеет право захватывать гражданские суда, принадлежащие как противнику, так и третьим странам, если они занимаются перевозкой грузов военного назначения для этого самого противника. Но для этого сначала на судно должна быть высажена досмотровая партия, которая и определит наличие на корабле тех самых грузов военного назначения, в дальнейшем именуемый «военной контрабандой». Поняли?

— Да, — сказал я, — это я понял, только не понял, причем тут мой «Кузбасс»?

— А при том, — сказал Карпенко, — что топить транспортные суда внезапным торпедным ударом из-под воды, как это было принято во времена второй мировой войны, тут еще нельзя. Мировая общественность не поймет такого варварства. Тут положено после установления факта наличия военной контрабанды высадить на судно-нарушитель призовую партию, после чего гнать его в ближайший свой порт, где призовой суд — суровый, но справедливый — приговорит судно и груз к конфискации и реализации с аукциона. Денежки за реализованный товар падают на счет того, кто этот груз захватил. Местных денег у нас в кассе нет, идти на поклон к местному руководству тоже не очень хочется, поэтому мы с Павлом Павловичем решили, что нам не грех и немного заработать, перехватывая суда, везущие из Европы и Америки грузы, предназначенные японцам. Япония — это островное государство, пока еще не обеспечивающее себя ни машинами, ни продовольствием, поэтому соответствующие пароходные трассы буквально забиты судами, которые везут воюющей стране все необходимое — от мороженого мяса до станков, химических реагентов и пустых болванок артиллерийских снарядов. Удар по этой артерии мало того что даст нам возможность быть финансово самостоятельными — он еще и нанесет сильный удар по японской военной экономике. Но это одна сторона медали, и ею займутся «Трибуц», «Быстрый» и оба МРК. Вам такие операции не под силу, ибо ваш козырь — это как раз скрытность внезапного удара, который по гражданскому пароходу наносить запрещено.