прав! Им Книга нужна! И знают, у кого ее искать, донес кто-то! Уж не Терентий ли, мастер подслушивать? – В уме ли ты, смерд?! – тонким голосом закричал Василий Васильевич. – Ты как со мной говоришь?! Какой я тебе валенок? Я бывый державы правитель! Меня сам Ромодановский на допросе именем-отчеством называл! Но черный человек смотрел не на князя, а на голландскую печь – прямо Кате в глаза. – А ну тебя, – сказал фискал Голицыну. Да развернулся, да двинул Василию Васильевичу кулаком в грудь – вроде и несильно, но много ль старику надо? Князь повалился на пол, а Ката вскрикнула. – Слезай-ка, – велел ей Ванейкин. – Сюда поди. Слезть-то она слезла, на печи прятаться смысла уже не было, но пойти к злодею не пошла, а дунула со всех длинных ног к двери, прижимая Книгу к тощей груди, чтоб не выпала. Кукиш тебе, антихристов хвост, а не Книга! Не отдам! Пронеслась через весь дом до кухни, там перелезла через подоконник, спрыгнула наземь, обежала терем задом и спряталась за поленицу – отдышаться, переждать. Ух что на дворе началось! Сначала орал Ванейкин, должно быть, высунувшись из окна: – Федотов, Шепотов! Ворота запереть! Никого не выпускать! Солдаты, или кто они, зашумели, залязгали. Еще через малое время из терема донесся вой. Кто-то там громко плакал, и Ката не сразу догадалась, что Терентий. – Помеееер! – выл Терентий. – Князюшка помееер! Бедаааа! Как есть мертвóй лежит! Заголосила кухарка Настасья. У Каты тоже слезы рекой. Не могла поверить. Только что живой был, про потомков говорил, перед зеркалом гордился. И всё, нету? Не от тычка же? Хотя что же – старый старик, и сердце старое, испугался за книгу… Так ей его жалко стало, бедного – не сказать. По двору теперь бегали все, кто только есть. Протопотал к терему и пристав Иван Кондратьевич, ревя по-медвежьи. Его мирная служба заканчивалась. А только и Кате на подворье делать больше было нечего. Не будет ныне ни многоумных диктований, ни гишторических бесед. Можно сказать приставу, что князь не просто так помер, а от фискалова удара, но кто ей, девчонке, поверит? И неизвестно еще, кто тут главней – Иван Кондратьевич или этот Ванейкин. Наверно, Ванейкин. Убегать отсюда надо, побыстрей и подальше. Спасать Книгу, князево завещание потомству. Что ворота заперты – чепуха. Ката, когда хотелось погулять на воле, через забор легко перемахивала. Так же поступила и сейчас. Приставила жердь, вскарабкалась, а сверху спрыгнула. И помчалась через весенний луг, подняв подол. До леса бы только добраться, он спрячет. Потом домой,