В целом, к моменту, когда арабин дописал письмо, я успела пройти стадии от ужаса, до принятия ситуации и уже с улыбкой, с искренней улыбкой взяла протянутый мне конверт.

Засовывая конверт в сумку, я нашла еще один момент для радости, на плотной желтоватой бумаге, крупными, округлыми буквами было написано: «Кан Гумрак, от арабина Полярка».

Я с легкостью прочитала эту фразу и внутренне ликовала. Умею я читать, умею. Значит не такая уж я, необразованная неумеха.

С улыбкой я вышла из кабинета главы города, спустилась на первый этаж, где девушка подсказала, как мне быстрее пройти к трактиру и вышла на улицу.

Летнее солнце скользнуло по лицу, приятно грея кожу. Я почувствовала такое облегчение, словно огромный груз, тянувший меня к земле, я оставила там, за дверьми Сената. У меня есть имя, есть стройный рассказ о прошлом, есть место работы, с которого я могу начать свою новую жизнь.

Вдохнув полной грудью, поудобнее перевесив сумку на плече я двинулась вдоль рыночной площади, к ближайшему переулку. Как мне сказали, к таверне можно пройти практически напрямую через город, идя по узкой, темной улочке. На ней не было никаких торговых лавок, красивых вывесок и особняков. Каменные дома стояли вплотную друг к другу, часто между домами мне встречались натянутые веревки с весящим на них бельем, металлические баки с мусором, лужи с какими-то грязными и маслянистыми разводами. Пару раз я видела крыс, перебегающих мне дорогу.

Вот так вот, выглядит Лица с непарадной стороны, думала я перепрыгивая через островки грязи, чтобы не испачкать обувь и платье. Центральная улица была совсем другой, как и площадь. Видимо это район для бедняков, таких как я. Однако уже минут через двадцать я вышла на перекресток с более широкой улицей, из-за домов, которой была видна городская стена.

Так, таверна должна быть где-то здесь, я в нерешительности остановилась и стала крутить головой по сторонам. И буквально через пару домов я увидела таверну. Это было двухэтажное здание из серого камня, мутными, грязными окнами, с деревянной верандой и криво висящей вывеской.

Дверь была приоткрыта, и я поспешила войти внутрь.

Никакого освещения, кроме света из грязных окон, не было. Не смотря на яркое солнце на улице, внутри был полумрак. Посетителей не было, кроме пары мужчин, сидящих у столика рядом с окном, которые на меня не обратили никакого внимания. Зато в глубине помещения, я увидела мужчину за барной стойкой, протирающего кружки.

Мужчина был высок, широкоплеч и чернобород. И смотрел он прямо на меня. Я помялась на месте и собравшись с духом направилась прямо к нему, на ходу вытаскивая письмо из сумки.