он мечтает о сыре? — Да, сэр, — ответил я. — Ладно, Джим, — сказал он. — Посмотри, как полезно быть лакомкой. Ты, наверно, видел мою табакерку, но ни разу не видел, чтобы я нюхал из нее табак. У меня в табакерке лежит не табак, а кусочек пармезана — итальянского сыра. Этот сыр мы отдадим Бену Ганну! Перед ужином мы зарыли старого Тома в песок, потом постояли немного с непокрытыми головами на ветру. Дров из лесу натаскали целую груду, но капитан был все же недоволен. — Завтра я заставлю вас работать как следует, — сказал он, качая головой. Поужинав копченой свининой и выпив по стакану горячего грога, капитан, сквайр и доктор удалились на совещание. Но, по-видимому, ничего хорошего не приходило им в голову. Провизии у нас было так мало, что мы должны были неизбежно умереть с голоду задолго до прибытия помощи. Оставалось одно: убить как можно больше пиратов, убивать их до тех пор, пока они не спустят свой черный флаг или пока не уйдут на «Испаньоле» в открытое море. Из девятнадцати их уже осталось пятнадцать, причем двое ранены, а один, подстреленный у пушки, если не умер, то, во всяком случае, ранен тяжело. Каждый раз, когда нам представится возможность выстрелить в них, мы должны стрелять. Нужно тщательно беречь наших людей и помнить, что у нас есть два надежных союзника: ром и климат. Ром уже взялся за дело: полмили отделяло нас от пиратов, и тем не менее до поздней ночи слышали мы песни и крики. А доктор клялся своим париком, что скоро за дело возьмется и климат: лагерь пиратов возле болота, лекарств у них нет никаких, и через неделю половина из них будет валяться в лихорадке. — Итак, — говорил доктор, — если им не удастся укокошить нас сразу, они будут рады бросить остров и вернуться на шхуну. У них есть корабль, и они всегда могут заняться своим старым ремеслом — морским разбоем. — Это первый корабль, который мне пришлось потерять, — сказал капитан Смоллетт. Я смертельно устал. Долго ворочался я, перед тем как заснуть, но потом спал как убитый. Все уже давно встали, позавтракали и натаскали дров, когда я проснулся, разбуженный шумом и криками. — Белый флаг! — сказал кто-то. И тотчас же раздался удивленный возглас: — Сам Сильвер! Я вскочил, протер глаза и кинулся к бойнице в стене. Глава 20 СИЛЬВЕР-ПАРЛАМЕНТЕР Действительно, к частоколу подошли два человека. Один из них размахивал белой тряпкой, а другой — не кто иной, как сам Сильвер, — невозмутимо стоял рядом. Было еще очень рано. Я не запомню такого холодного утра. Холод пронизывал меня до костей. Небо