Я всегда знала, что Ксюхина спонтанность когда-нибудь выйдет нам боком, но никак не ожидала, что этим боком окажется залитый солнцем пирс сочинского морпорта в субботу утром.
Я стояла у кромки причала, намертво вцепившись в ручку своего чемодана, в котором сиротливо лежали три новых купальника, солнцезащитный крем с фактором 50 и соломенная шляпа, купленная исключительно ради пафосных фотографий для соцсетей. Ксюха клялась и божилась, что эти выходные на яхте станут лучшим девичником в нашей жизни: «Ритка, папа арендовал шикарную белоснежную посудину! Мы уйдём в открытое море, будем пить холодное вино, загорать и смотреть на дельфинов!».
План был надёжен, как швейцарские часы. Ровно до того момента, пока Ксюха не позвонила мне за пять минут до отплытия прямо из Красной Поляны.
— Рита, не убивай меня! — закричала она в трубку так громко, что пара чаек на пирсе испуганно шарахнулась в сторону. — Я встретила его! Он инструктор по каньонингу, у него карие глаза, идеальный южный загар и мускулы такие, что можно сойти с ума. Если бы ты его видела, ты бы меня поняла! Мы решили остаться в горах ещё на пару дней.
— Ксюша, ты издеваешься? — я огляделась по сторонам. Такси, которое довезло меня до порта, уже благополучно растворилось в городском трафике. — Какое «остаться»? Я стою посреди причала одна!
— Да почему одна-то? Папа с дядей Глебом уже там! Они яхту подготовили, домашним вином из погреба закупились, фруктов набрали. Они тебя покатают, вином напоят. Всё, целую, мой горный принц зовёт!
В трубке пошли короткие гудки.
Прямо напротив меня покачивалась на мелкой волне роскошная двухпалубная яхта с отполированными до блеска бортами. А на палубе стояли они.
Ксюхин папа, Вадим Альбертович. И его лучший друг, дядя Глеб.
Два здоровенных, сорокапятилетних мужчины, которые выглядели так, словно только что сбежали со съёмок рекламы элитных хронометров или дорогих яхтенных брендов. Вадим — высокий, подтянутый, в идеальных белых шортах и тёмно-синем поло, с тем самым спокойным и уверенным взглядом серых глаз, от которого у меня ещё в университетские годы подкашивались коленки. И Глеб — чуть шире в плечах, дьявольски загорелый, в расстёгнутой наполовину белой льняной рубашке, с хулиганской ухмылкой и дорогими солнцезащитными очками, сдвинутыми на лоб.
Сейчас они оба смотрели на меня. А я стояла на пирсе в своих коротких джинсовых шортах и лёгком топе с открытыми плечами, который подчёркивал мою пышную грудь и совсем не модельные бёдра, чувствуя себя Красной Шапочкой, к которой вместо бабушки вышли сразу два породистых волка.