Пространство завибрировало, а я сделал глубокий вдох и бросив за спину:

— За мной! — отправился в изнанку этого мира.

Изнанка. Всё такая же прохладная и равнодушная, что неудивительно для антипода живой реальности, хотя кое-что здесь было общим с оригиналом — серое зимнее небо, нагоняющее тоску. Когда уже весна? А ведь уже новый год скоро, надо что-то дарить друзьям и близким. Особенно Оксане с Катей, да и детям тоже, и плюс Серёже и врождённым малолетним магам. Кстати, надо будет уточнить, что там с его Мариной, как всё сложилось.

На этих мыслях меня догнали Катя и Ли Хун и с любопытством завертели головами

— Здесь так странно пахнет, — оценила Катя. — Затхлость какая-то.

Ли Хун промолчал, а я сказал:

— Это изнанка нашего мира. Здесь царит запустение и антиэнергия.

В ответ я получил два вопросительных взгляда. На это я лишь хмыкнул и прикрыв глаза нашёл источник антиэнергии.

* * *

Ли Хун огляделся. Вокруг царила непроглядная ночь, в которой он ощущал не жизнь, но нечто очень на неё похожее.

Когда Великий мастер его толкнул к висевшему посреди бескрайней пустыни серому шарику и сказал, что ему придётся поглотить зерно источника антиэнергии, первым о чём подумал тогда Ли Хун:

«У меня не получится».

Китаец сам не знал откуда пришла эта мысль, но она не отпускала его даже в тот момент, когда он коснулся шара и очутился здесь. По факту, отступать уже было поздно и путей осталось всего два: либо умереть, либо выполнить приказ. И у Хуна было множество причин для второго варианта и ни одной для бесславной гибели в забытом всеми богами месте.

А потому, он напрягся и обострил своё и так нечеловеческое восприятие до предела.

Тьма вокруг расступилась, уступая неприглядной картине. Всё та же пустыня, только вот всюду виднелись трещины, из которых веяло серым смрадом. Увидев это, он тут же почувствовал вонь, но нос прикрывать не стал. Он чуял врагов, они были даже чем-то похожи на него.

— У. меня.не.получится, — раздался прерывистый, будто из сломанного радио, голос.

Хун сразу понял, что говоривший прятался где-то в этих трещинах, которые пришли в движения и начали расти, но не по земле, как положено, а по воздуху, словно сама реальность рушилась.

«Вот откуда эта мысль», — подумал китаец и смело направился к зарождающемуся смрадному порталу. Вонь усиливалась по экспоненте, и когда до разгорающейся мёртвым светом трещины в пространстве остался шаг, Хун остановился и вгляделся.

«Есть такая присказка, — подумал Хун. — Если долго всматриваться в бездну, то она ответит взаимностью».

И только эта совершенно неуместная мысль промелькнула в его разуме, как из трещины неожиданно вырвалась рука и схватила Ли Хуна за горло. Рука была неестественно длинная и серая, будто давно умершего человека, который по непонятной причине восстал из могилы и теперь пытался задушить китайца.