Над магическим кругом вспыхнул эгрегор, а из храма донеслись голоса, которые мелодично исполняли песню в мою славу.

Я поднял руки и прикрыл глаза. Небольшой импульс и несколько артефактов вспыхнуло алым, оставляя после себя лишь пепельный след, но отдавая всю заложенную в них магию.

Потекли мгновения, которые показались мне вечностью, ибо через меня ревущим потоком рванула мана. Природная и божественная начали смешиваться, а я ощутил привкус металла во рту. Неужели я ещё слишком слаб для подобного?

Упрямо стиснув зубы, я прошептал несколько слов телесного и духовного укрепления, и продолжил прогонять через себя океаны силы.

Ещё немного и у меня получится, я чувствовал это. Секунда, другая, и вот уже кровь в ушах и под носом, что я просто игнорировал. Всё потом, сначала дело.

* * *

Шпак Ерёма Николаевич устало потёр глаза и откинулся в кресле. Так как он был доверенным человеком Павла, на него свалилось множество бумажной волокиты, связанной с переоформлением города. Но самое забавное и в то же время раздражающее было не то, что императорский населённый пункт переходит под ответственность клана Павла Повелителя Слов, а смена названия.

Миллионы разновидностей бланков, унифицированных документов, не говоря уже об уставе города и внутреннем законодательстве. Везде требовалось заменить название города, а многие документы приходилось перепроверять и чуть ли не заново создавать.

Ярким примером оказался устав города, где была прописана вопиющая коррупционная схема, по которой часть городского бюджета причиталась князю Милославскому.

И вот из-за всего этого, Шпак в новогоднюю ночь, не праздновал, а сидел в своём офисе и работал.

Глянув на часы, он поморщился. Без пяти двенадцать. Потянувшись, он встал и прошёлся, разминая затёкшие суставы, после чего воспользовался кофемашиной и налил себе кофе.

Пригубив очередную, со счёта он сбился ещё в обед, за день кружку, Шпак подошёл к окну и стал ждать. В отличии от большинства населения страны, он не любил ежегодные поздравления императора, хотя и понимал их важность. Вместо этого, он каждый раз в это время подходил к окну и ждал салюты. Порой и сам грешил этим делом, но по большей части всё же не тратил деньги попросту. Зачем, если всегда есть те, кто всё купит и запустит, радуя горожан.

В следующий миг у него чуть кружка не выпала из рук, а кофе, застрявший в горле, постарался выскочить прямиком из носа. Прокашлявшись, Шпак протёр усталые глаза и неверяще уставился в ночное небо.

Там, в грандиозном по размеру золотом треугольнике появилась громадная фигура Павла. Он окинул взором город, лежащий под ним, и заговорил. Этот голос не был громогласным и оглушающим, как можно было ожидать от великана, совсем нет.