Зачем так истереть? Он идиот? Или таким способом авторитет пытается скрыть страх? И он не похож на бандита.

С виду нормальный мужчина лет шестидесяти, следящий за собой. Лицо гладкое, пуза нет, руки ухоженные, судя по ногтям. Взгляд только неприятный. Но это может быть от страха. Обычный гражданин хорошего достатка. Кстати, он не седой, а лысый. Гы!

— Я дам тебе шанс. Отдаёшь нам свой дом и работаешь на нас. Сначала выясним твои способности, а затем найдём им применение. Дядька твой лекарем был неплохим. А ты вон как скачешь, ещё и незаметно. Нам такие кадры тоже пригодятся, — авторитет вдруг начала раздавать указания. — Тогда мы твоих детей не тронем. Но штраф придётся запла…

Бах! Голова второго быка дёрнулась, выплеснув содержимое и обрызгав перепуганного Седого.

— Предупреждать надо! — завопил не успевший отпрыгнуть питбуль. — Митрофанушка, ты маньяк!

— От маньяка слышу, — огрызаюсь в ответ, глядя в голубые глаза Седого

— А ты никогда не пробовал договориться? Я ведь был готов.

— Ты никто и звать тебя никак. С чего бы нам пускать на свою землю какого-то клоуна, пусть и колдуна. Но ничего. Скоро на тебя управу найдём, — вдруг прошипел бандит.

Дядя точно собрал волю в кулак. Он точно не трус. Мразь и убийца, но стержень у мужика имеется.

Тут меня слегка качнуло, а шум в голове усилился. Как же не вовремя! Мне бы этого деятеля расспросить более подробно. Ведь он хорохорится на последнем издыхании. Времена его бурной молодости давно прошли. И такие вот раритеты девяностых очень любят жизнь. Они всегда ставили её на первое место, поэтому дожили до внуков. Но других людей Седой считает расходным материалом. Поэтому сейчас и пойдёт в расход.

Подхожу к дёрнувшемуся авторитету и заламываю ему руку. Тот начал верещать от боли, но сразу получил ладонью по затылку.

Тащу уже скулящего бандита во двор, где бросаю возле септика, добавив ему несколько ударов по рёбрам. Открываю яму, откуда сразу шибануло запахом дерьма и химии.

— Не убивай! У меня есть деньги! Много денег! Всё отдам! — запричитал Седой, понявший, что будет дальше.

— Почему я так часто слышу это слово? Может, потому, что не нужно творить беспредел, упиваясь собственной властью и силой? Тогда и молить о пощаде не придётся, — чего-то меня пробило на пафос.

Хватит слов. Мне по-настоящему становится хуже. Буднично перерезаю авторитету горло и бросаю его в цистерну. Далее включаю скрыт и направляюсь к «Газели».

Следующий отрезок времени напоминал работу на скотобойне и утилизацию отходов. Четверо рейдеров оказались в сознании и тоже начали просить пощады. Зачем? От мусора, в том числе человеческого, надо избавляться.