Сам же сидел как на иголках, заставляя себя помогать Сергеичу. Мысли скакали, требуя действий. Однако именно сейчас нужно успокоиться. Наконец после обеда я заехал за Веллером и двинул в столицу.

По дороге мы больше молчали. Пришелец, как всегда, пялился в окно, рассматривая поток машин и здания. Я же решал важный вопрос. Это в боевиках герой бездумно бросается сражаться с творящейся несправедливостью и всегда побеждает. У нас немного иная ситуация. Плохо верится в благоприятный исход, если придётся влезть в разборки. А нашему правосудию я верю ещё меньше.

Тут ещё взбрыкнувшая Елена. Как-то нехорошо мы с ней поговорили. Я устал и на нервах. Она подозревает меня в обмане, хотя не говорит этого напрямую. В итоге мы решили созвониться на следующий день, но девушка не сняла трубку. Теоретически Лена права, но мне от этого знания не легче. Хорошее настроение, радовавшее меня в последний месяц, куда-то стремительно испарилось.

В холле отделения встретил заплаканную маму Натальи. Понятно, в кого Барби такая красавица. Несмотря на потрясение, бледность и красные глаза, женщина выглядит эффектно. А ведь она старше меня года на четыре. Какие-то глупости лезут в голову. Нервничаю. Из сумбурного разговора удалось выяснить, что ничего страшного не произошло. Девушка получила лёгкие ожоги предплечий и сломала запястье. Мать уже посетила дочку, а сейчас едет домой с родственником, чтобы решить вопрос с похоронами. Обещала приехать завтра. Отца у Барби нет, вернее, слился в своё время. Получается, они остались вдвоём с матерью.

Надеваю бахилы и, накинув халат, поднимаюсь на нужный этаж. Дежурная медсестра пообещала вызвать больную в отведённое для встреч помещение возле лифтов. Сажусь на низкий диванчик и жду.

Наталья пришла через несколько минут. Выглядит она плохо. Речь даже не о гипсе, перемотанных руках и опалённых волосах. Наверняка ещё мелких ссадин хватает. Но это не страшно. Пугают безжизненные глаза на белом как мел лице.

— Спасибо, шеф! — тихо произнесла девушка. — Но можно было остаться в Чушкино. Врачи говорят, что ничего страшного, и послезавтра переведут меня на амбулаторное лечение.

— Лежи здесь, сколько нужно. Пусть долечат нормально. Вопрос решён с заведующим отделением, — пытаюсь растормошить замолчавшую и ушедшую в себя Барби.

— А зачем? — наконец слышу в ответ. — Бабушку мне не вернут. Руки теперь уродливые, и всё равно потребуется косметическая операция.

— Рассказывай. И не забывай, что врачи сейчас творят чудеса.

Слушая сумбурный рассказ девушки, я медленно зверел. Такое ощущение, что вернулись девяностые. Есть в городе небольшой район из старых домов, расположенных недалеко от железной дороги. Там ещё рядом роща и речка протекает. Естественно, что место понравилось одному из застройщиков, заполонивших Подмосковье высотками. Правильно, вместо того, чтобы развивать регионы и создавать там рабочие места, лучше сделать из столицы с областью один большой человейник. Так проще управлять плебсом. Ведь народ, живущий в небольших городках и сельской местности, особенно самодостаточный, — это главный враг государства. Сегодня они просто живут, а ведь завтра могут начать требовать. Например, чтобы власть меньше воровала и заботилась о комфорте граждан. Непорядок, однако. Надо занять их борьбой за существование, заодно загрузив неподъёмной ипотекой. Можно и дустом начать травить, но это позже. Пока ситуация под контролем.