Мы влетели под него, пробежали на другую сторону. Мне не надо было даже оборачиваться, чтобы понять, как близко разъяренный монстр. Артему тоже.

Он остановился, развернулся лицом к проходу, поднял руки и одним жестом убрал подпорки, удерживавшие куб в воздухе. Каменные столбы, державшие куб, лопнули одновременно, с треском, похожим на звук ломающегося дерева, только громче. Куб пошел вниз.

Десять метров падения. Тонны камня, ускоренные гравитацией. И тайминг был подобран идеально. Голова змея только-только преодолела линию падения камня, и его должно было капитально прижать, давая нам возможность фактически начать избивать Зверя, не способного на нормальное сопротивление.

Алое пламя на теле змея изменилось.

Мгновенная, как вспышка, волна прошла от головы к хвосту, и алый цвет сменился белым. Одним движением, будто кто-то переключил лампу. Темно-красная чешуя побелела, огонь на гребне погас, и на его месте вспыхнуло ровное молочное свечение. То самое, что я видел в лесу и потом в расщелине.

Со скальных стен по обе стороны прохода сорвались сосульки, каждая толщиной с бревно и длиной в два-три метра, с острым, прозрачным наконечником. Десятки их ударили в падающий куб с двух сторон, и я услышал скрежет камня о лед — такой громкий и высокий, что заболели зубы.

Куб, не успевший набрать скорость, начал еще больше замедляться. Не остановился, продолжая ползти вниз, но сосульки вгрызались в его бока, тормозили, заклинивали его между стенами прохода. Две секунды, три. Этого хватило, чтобы все тридцать с лишним метров змея проскользнули на другую сторону.

Удар сотряс землю. Куб рухнул, шипы вонзились в камень, по стенам побежали трещины. Пыль поднялась облаком. Но змей, целый, невредимый, ничем не заблокированный, был уже здесь, и его белая чешуя светилась в утреннем свете холодным, мертвенным блеском.

А мы стояли в пятнадцати метрах от него. Пятеро первокурсников и волк.

Змей замедлился. Поднял голову метров на десять, воротник расправился, и вместо огня из гребня ударил ледяной туман. Глаза, которых я не видел вчера в пламени, теперь были видны отчетливо: два немигающих бледно-голубых провала, направленных на нас.

Он больше не торопился. Видимо, четко понимал, что план, подготовленный против него, провалился, и теперь ему уже ничто не помешает с нами расправиться. Будь у змеи мимика, уверен, он бы сейчас ухмылялся.

Не два Зверя. Один, но с двумя стихиями. Огненной и ледяной в одном теле, переключающемся между ними. Вся наша модель, все расчеты, план, от разведки до ловушки, строились на гипотезе о двух существах с разными стихиями, которых можно разделить и убить по одному, — все рухнуло.