А может ты вообще изменять мне собрался? А? — Глаза её показательно, но очень грозно сверкнули. — О да, моя повелительница! Естественно, я тебе буду изменять! — Я набросился на неё, но она успела выскользнуть из объятий, зарядив мне подушкой в ухо. — Или ты собираешься разогнать и свою лучшую подругу? Есть, поймал. Она завизжала, затрепыхалась, но мои руки, похожие на гидроцилиндры, быстро подавили сопротивление и притянули девушку к груди. — Нет, подругу не разгоню, — констатировала Сильвия, закончив игру и посерьёзнев. — Я её сбагрю. Устрою так, чтобы на семейном фронте она нам не мешала. …Или мешала не очень часто и не очень сильно! — сделала сеньорита Феррейра оговорку. — Но о других женщинах даже не смей думать! — И смачно погрозила мне кулаком. — Когда я стану твоей женой, бедные они будут, и виноват в этом будешь ты и только ты сам! — Грозная Кудряшка! Обожаю валькирий! — Я снова притянул девушку к себе и нашел её губы. Рука начала привычное за сегодня и вчера путешествие по её телу. — …Это был последний. Больше не смогу, и не уговаривай. Мы лежали, тяжело дыша. Действительно, вымотался я совершенно. Обидно, ещё почти сутки увала, а силы остались только на платонические объятия, ибо стимуляторы я принципиально пить не хотел. — Тяжелый случай, — констатировала немного расстроенная Сильвия. — Запущенный. — Не запущенный, — покачал я головой. — Прямо перед поездкой в «Ля-Куронь» я кувыркался со своей текущей супругой. А она ой какая горячая девочка! — Я аж причмокнул, вспоминая напор и выкрутасы Марины. — Мастерица, каких поискать! Мы такое с нею вытворяли…! Глазки Сильвии при разговоре о другой женщине нахмурились, но картинно, напоказ. Я же продолжал дразнить, словно не заметил этого: — В общем, она меня выжала досуха. Идя на «свидание» с Бэль я и думать не мог, что у кого-то вообще получится меня поднять. А тут такое!.. «Да, а тут такое…!!!» — поддержал меня донельзя довольный внутренний голос. Сильвия покачала головой, перевернулась, свернулась калачиком у меня в объятиях. — Я тоже мастерица. Сказано с обидой. Причём элемент показушности в ней был лишь элементом. Я не знал, что ответить и молчал. Ждал, пока перекипит. «Ты знала, сеньорита, что вокруг меня происходит, когда тащила в постель» — иронизировал внутренний голосок. Хорошо, что она его не слышит! — Её мы тоже куда-нибудь пристроим, — продолжила вдруг Сильвия совсем иным аргументом, несколько для меня нелогичным и неожиданным. — Она симпатична тебе, и она не какая-нибудь «высочество». Простая