и решимостью. Мечта любой сеньориты. — Ну, вот видишь! Кстати, мы пришли. — Я подвёл её к бордюру, к ограждению дороги. За ограждением ничего не было, пустое место. — Ты издеваешься? — попыталась возмутиться она. — Или это машина-невидимка, как из той сказки? Которую может увидеть только невинный ребёнок? — Почти. — Я помахал рукой, и Сестрёнки, которые как раз заканчивали круг, резво подъехали и припарковались в десяти метрах от бордюра. — А-а-а-а… — Мордашка Сильвии растянулась от удивления, челюсть же чуть-чуть, самую малость, отвисла. — Золушка, карета подана! — продекламировал я. — До полуночи она наша. Потом, правда, превратится в тыкву, но мы успеем. Нам в полночь будет уже не до тыкв… — разнузданно, почти пошло оглядел я её наряд и тело. После чего перемахнул через ограждение, притянул её и взял на руки. Перенёс на ту сторону, пронёс пресловутые десять метров и опустил прямо возле люка, из которого уже вылезла Мия. — Держи, Чико! — Мия бросила мне ключи и не останавливаясь пошла в обратном направлении, к монументам. — Пока-пока! Хорошего вечера! — последовала за ней Роза, вылезшая из противоположного люка. — Хуан, не поверишь, но я с самого детства мечтала покататься на настоящей гоночной «эсперансе»! — ошарашено покачала головой Сильвия. — Ну, уж ты-то могла себе позволить реализовать мечту! — мягко, без намёков заметил я. — Вон, твой братик Фрейе «инспирансьон» подарил!.. — То «инспирансьон», — не согласилась она. — Понты, а не гоночная машина. А я хотела на настоящей, которая реально атмосферная и участвовала в гонках. — Сеньорита Феррейра прошлась вдоль корпуса розовой красавицы, похлопала ладонью ей по крыльям, стойкам дюз, по слотам для ракетных ускорителей — ввиду ненадобности, Катарина их давно сняла. Вообще-то машина совсем недавно вышла из мастерской, где её приводили в порядок после инцидента у венерианского экономического. Ну, где я цветы дарил. Конечно, для такой малышки даже таран «либертадора» ерунда, но бок у неё всё же был помятый. Герметичность держала, но эстетически выглядела… Не на сто процентов. Я бы её в ремонт не загнал, но Катарина — женщина, у неё свои понятия о внешнем виде любимой машины. Глазки у Сильвии горели настолько сильно, что я не мог отказать и пустил за штурвал. Вела она аккуратно, как и подобает приличной сеньорите, не лихачила. Просто ехала ОЧЕНЬ быстро. Охрану оставила далеко позади почти сразу, ещё до въезда на магнитку. По которой мы вволю попетляли без цели, выехав в заданный район, где располагалась наша