Нет, комбайн это не то, — покачала головой Таня. — Может, тогда закажу что-нибудь из ресторана, раз я такая неумеха? Тут есть что-нибудь неподалёку с доставкой? На неё вновь посмотрели, как на умалишённую. — Нет, из ресторана не надо, — отрезала Иришка, и Сильвия ощутила начавший появляться в кухне лёд. — Значит, ты всё-таки из аристократии! — победно сверкнула глазами Аня. Кажется, она к этому моменту отнеслась спокойнее всех. — Не совсем… Но можно и так сказать. Аристократия — понятие очень размытое. — Сильвия слегка скривилась. — Те, кого показывают медийные каналы и о ком пишут деловые и светские издания — это только видимая её верхушка. Тех, кто в тени, кто не имеет такой власти — куда больше. — И ты из тех, кто не имеет денег и власти, — вычленила опасно напрягшаяся Иришка. — Можно сказать и так. Я совсем небогата, и мои предприятия… Убыточны. Кроме двух. Аня оживилась вновь: — И что за предприятия? — Горная добыча и переработка, — опять не слукавила Сильвия, просто-напросто говоря не всю правду. — Ничего стоящего, все «жирные» куски, хорошие месторождения на планете давно поделены. Что осталось — мелочь, с которой крупные боровы не хотят связываться. — М-да! — выдала вердикт Иришка. — И где же ты при твоих… Твоём происхождении с нашим Ваней познакомилась? Или он с тобой? Лицо Сильвии невольно просияло. — В королевской галерее. На выставке. Совершенно случайно. — А я и не знала, что у него есть девушка, — грустно вздохнула Таня. — Все думали, что нету. — А её и не было. — Глаза Сильвии буквально лучились счастьем, хотя она этого не видела. — Мы… Скажем так, наши отношения переросли в финальную стадию совсем-совсем недавно. Да и то сильно подозреваю, что это ещё не финальная стадия. — Это как? — сузила глаза Иришка. — Так, что спать с девушкой и строить с ней отношения — разные вещи. — На Сильвию невольно нахлынула грусть. И она сама не понимала её причины. Как и причины радости — И как вы его оцениваете? Вы же его знаете лучше меня. — Лучше? — Иришка задумалась. Неприязнь на её лице немного угасла, но не исчезла, и вдобавок там отчётливо проявилась зависть. — Ну, может и лучше. Хотя не знаем мы его. Он хоть и не чужой, но и не свой. Тёмный он. — Тёмный? — Да. Он есть, но кто такой, чем живёт — никто не имеет ни малейшего представления. Девчонки опять же. Думаешь, его никто на абордаж не брал? Но он не только выстоял, но даже как-то лениво. «Девочки, меня это не интересует». Парни в нём уверены, считают, что он свой и… Правильный, — подобрала она слово.