что-то с кем-то через связь обсуждает. Нормальный деловой паренёк, менеджер [2] какого-либо уровня, каких тут много. Но теперь, зная, кто там, её высочество то и дело бросала в мою сторону задумчивые долгие взгляды. Выбрал место для Паулы — имелась тут пара неплохихвариантов. Пришлось откинуть один, оставив самый сложный в исполнении, но зато дающий лучший обзор голодной мужской составляющей моей сущности. Крутил дрон и так и сяк, прикидывая, рассчитывая, планируя… И только втянувшись, погрузившись в текучку, окончательно пришел в себя. Почувствовал, что могу не просто адекватно мыслить, но вернул способность смотреть на вещи творчески, как делаю обычно. И идея подставить Паулу показалась не такой уж глупой. Все мальчики и девочки Изабеллы — конфетки. Образец, эталон красоты и сексуальности. Их подборку я вытребовал у Васильевой, пока ехали в машине, раздумывая, с чего начинать. Но листая досье, я лишь убедился в этом — на самом деле о её вкусах знал задолго до сегодня. Грешен, в бытность занятий с Консуэлой [3] , ненавязчиво пытал девочку по поводу вкусов её среднего высочества — девчонки, если их правильно зарядить, могут многое рассказать о других девчонках. И знаете на какой мысли себя поймал? Я — самый диковинный представитель хомо сапиенс, побывавший в её объятиях. Те красавцы, что бывали там до меня… Мне до них откровенно далеко. Примерно так же дела и с девочками — абы кто в постель Изабеллы не попадает. Да, это спорт, но для спорта она использует только самые лучшие, самые «вкусные» спортивные снаряды. Потому — Паула и только она. Даже милашка Гюльзар, несмотря на свою необычность и привлекательность, не потянет. Даже если я буду «вести» её полностью, с полным погружением в её сознание, хотя такой уровень мне пока ещё не доступен технически. Вывод? А его нет, вывода. Дело не во мне, не в моей красивости/некрасивости. Просто я боялся. Девчонкам сказал «не могу», но это неверно; «не могу» лишь достаточно расплывчатое определение, чтобы им прикрыться — я действительно боялся. Чего? Сам не знаю. Её глаз. Взгляда, пронзающего душу. Её голоса. Её гнева, очень и очень заслуженного… …Я боялся себя! Ибо знал, виноват, рыльце в пушку. Мог найти её, всё рассказать. После чего или выбрать её, или сказать, что выбираю Фрейю, но в лицо. И насчёт Марины пояснить — эта выдра в красках описала визит её высочества. Некрасиво получилось — понятно, почему Бэль так дуется. Я мог сделать что угодно… Но не сделал. Но главное не это. Самоистязания, конечно, неплохо, как