Яр
— Чувствуете, холодом повеяло? Ледяная королева идёт. Уууу, — интерны хирургического отделения начинают ухмыляться и переглядываться.
Я спокойно кручу ручку пальцами и смотрю на них с лёгкой усмешкой.
— Че, так её боитесь? — выгибаю бровь.
Парни, поступившие в интернатуру чуть раньше меня, косят в мою сторону изумленный взгляд.
— Да она одним только своим появлением в отделении заморозить может. Самая холодная баба, которую я встречал. Красотка с ледяным сердцем.
— Просто её никто хорошенько не трахает по ночам — вот и вся проблема.
Глеб, сидящий у окна с бокалом в руках, давится кофе.
— Кто её трахнет наверняка член отморозит, — ржёт он.
— Она вам не даст, поэтому вы так и говорите, — я перевожу взгляд с одного на другого поочерёдно.
— Конечно, не даст. Она никого к себе не подпускает. Хотя я бы пососал её сиськи. А ты такой борзый, потому что уверен, что тебе она даст?
Я перестаю вертеть ручку.
— У тебя есть сомнения?
Парни снова переглядываются и начинают ржать ещё громче.
— Ты че, Сивирский, сам переохладился? Ледяную королеву никто уложить не сможет. Проще вылететь отсюда навсегда и распрощаться с карьерой в медицине.
— Очко вы просто. Большое и просторное.
Глеб кривит губы.
— Ну раз ты не очко — давай пари. Сколько тебе надо, чтобы уложить Зимину под себя и какие будут ставки?
Остальные с интересом рассаживаются вокруг меня. Воздух пропитывается энергиями азарта.
Я на миг задумываюсь, сколько в среднем мне всегда требовалось, чтобы затащить бабу в койку.
— Неделя, — отвечаю я, без тени сомнения глядя на парней.
Они ржут.
— Пиздец, ты самоуверенный.
— Просто уверенный в себе. Я баб знаю лучше, чем мужиков. Жил с тремя сёстрами.
— Ну ладно-ладно, — вскидывает руки Серёга. — Какие ставки? Давай так, каждый из нас будет должен тебе по двадцатке, если выиграешь. А если проиграешь?
— По двадцатке?! — вспыхивает Глеб. — Вы охуели?
— Нормальная сумма. Можешь не участвовать, если жлоба берёт. Так что, если проиграешь?
— Беру все ночные смены месяца, — киваю я и подаюсь корпусом вперёд. — Но я не проиграю. Это исключено.
Стук каблуков в коридоре становится громче и уже через мгновение дверь ординаторской распахивается. Зимина Евгения Антоновна, молодой хирург, под покровительство которого мне суждено было попасть, входит в помещение привычной королевской походкой. Длинные серебристые волосы сейчас собраны в косу. Голубые как лед в Антарктиде глаза режут холодом.
— Работы нет? — чеканит она. — За вами бегать нужно, как за маленькими, чтобы вы сутками чаи не глохтали?
Я смотрю на неё в упор и чувствую, как в груди закручивается пламя драйва. Да, она действительно красотка. Грудь большая и полная и наверняка, если расстегнуть этот белый халат, сиськи упруго выпрыгнут и можно будет зарыться в них носом.