Несуществующий в документах средний спилок прокатывался горячими прессами «под крокодила» в навечно закрытом на ремонт спортзале соседней школы. Там же раскраивался на детали сумочек, которые сшивались надомниками (по большей части работниками все того же предприятия) в целые изделия. Сумочки были одинакового фасона с фабричными, но благодаря тиснению выглядели намного лучше и прекрасно продавались. Директора магазинов с удовольствием брали их на реализацию по двадцать – тридцать процентов от номинальной стоимости.
Предприимчивый инженер был арестован буквально «на горячем прессе», и под угрозой расстрельной статьи сразу начал давать показания[89] . Выяснилось, что его месячный доход составлял порядка двадцати тысяч рублей. Из них примерно половина выплачивалась фабричному начальству и прочим инстанциям, от которых зависел бизнес. Самое смешное, что все оказалось организованно как небольшое акционерное общество. А именно, пай в незаконной коммерческой организации можно было купить или продать из расчета две тысячи рублей за один процент. Примерно четверть принадлежала первому секретарю горкома…
Кроме того, инженер с партнерами раздавали огромное количество взяток фабричному начальству, милиционерам, проверяющим. От одних откупались натурой (парой сумочек), другим за невмешательство платили фиксированный оклад от трехсот до пятисот рублей в месяц. Что-либо скрывать в их положении было поздно, и листы протоколов заполнялись схемами и фамилиями, а камеры подельниками. Случилось доселе небывалое – под давлением неопровержимых улик прокуратура выписала ордер на арест первого секретаря Махарадзского горкома, и он, спасая свою шкуру, начал давать интереснейшие показания.
Дело под контролем Инаури и Шеварднадзе двигалось настолько быстро, что цеховики не успевали заметать следы. Местная номенклатура не понимала, как прикрывать своих людей, слишком высокие посты занимали инициаторы проверок. Более того, многие, сохраняя верность коммунистическим традициям, начали искренне топить соратников. Кто-то надеялся на карьерный рост, кто-то – на меньший срок.
Защитить могла только Москва, но там, в бесконечной суете совещаний и обсуждений, Брежневу и Суслову было не до просьб товарища Мжаванадзе «глубоко разобраться в нездоровой ситуации». Проблемы космоса, изрядно подогретые невообразимым «кино», казались куда более важными и поглощали все внимание. Перегруженный механизм власти попросту отставал от быстро меняющейся обстановки.
В принципе полученного материала хватало для серьезной чистки республиканского ЦК. Было очевидно, что первый и второй секретари в курсе незаконной деятельности подчиненных и получали от преступников как минимум ценные подарки. А уж с учетом образа жизни супруги генерал-лейтенанта царицы Тамары… Шелепину этого было достаточно, теперь даже фронтовая дружба с Брежневым не могла помочь Мжаванадзе удержаться на посту. Еще неделя, и кольцо замкнется, тогда ссылка послом в Буркина-Фасо покажется редкой удачей. Да и второму секретарю, Петру Родионову, не усидеть на своем месте. Его прямая вина очевидна – недосмотрел, хорошо, если отделается переводом в центр кем-нибудь вроде замдиректора Института марксизма-ленинизма[90] .