Избежать подобных последствий хотелось любой ценой, но действовать для этого нужно было срочно.

Шестнадцатого июня тысяча девятьсот шестьдесят пятого года в ОАР был направлен новый посол СССР, Дмитрий Пожидаев[125] , до этого заведующий Африканским сектором МИД СССР. Уезжал с простой просьбой товарища Шелепина – встретиться с премьером КНР Чжоу Эньлаем[126] , который вскоре должен был прибыть в ОАР[127] с длительным официальным визитом.

Следовало передать ему заверения в искреннем уважении и пожелания скорой встречи от старого знакомого, Алексея Николаевича Косыгина. Кроме того, от лица товарища Шелепина и Председателя КГБ Семичастного предупредить о смертельной опасности, угрожающей президенту Лю Шаоци в ходе запланированной Мао Цзэдуном чистки под названием «Культурная революция».

Сущая мелочь, которая должна была сдвинуть с места гору советско-китайского раскола.

После принятого под легким нажимом Косыгина решения помочь Лю Шаоци сохранить власть и не допустить культурной революции в Китае Александр Николаевич постоянно ощущал смутный диссонанс. Аргументы премьера были ему понятны. Да что там, еще пару месяцев назад такое развитие событий виделось бы совершенно естественным и самому Шелепину. Но вот сейчас итоговое решение почему-то казалось неправильным. Осторожные консультации с недавновернувшимся из КНР Червоненко[128] ясности не принесли, осталось лишь разочарование – вряд ли вчерашний педагог был способен хоть немного разобраться в хитросплетениях международной политики.

Чем глубже Шелепин погружался в проблему, тем хуже сходились концы с концами. Вплоть до конца пятидесятых годов политика СССР шла традиционным сталинским курсом, в основе ее лежали очень тесная дружба и помощь Китаю и лично Мао Цзэдуну[129] . Иного никто не мог и помыслить. Разрыв, наметившийся после XX съезда, казался скорее личным, не принципиальным, и после снятия Хрущева – вполне преодолимым. Собственно, последнее время в Президиуме ЦК КПСС и Политбюро ЦК КПК просто ждали, когда Председатель Поднебесной окончательно отойдет от дел.

Однако рассказы пришельца из будущего о военном столкновении на Даманском, вьетнамо-китайской войне и тесном сотрудничестве Поднебесной с США в восьмидесятых годах серьезно изменили точку зрения Шелепина. Что же это за стратегический союзник, ради которого, несмотря на жесткую критику советского ревизионизма, Хрущев недавно был готов развязать атомную войну с США? Ведь, если верить Петру, СССР и после смерти Мао считался врагом Китая номер один! Воистину, нет худших врагов, чем бывшие друзья.