период, но всё равно тоже не пускать, потому что праздник. Во всём институте чтобы ни одной живой души. Всякие там другие души — пусть, но живой души чтобы ни одной. Демонов на входе и выходе заговорить. Понимаете обстановку? Живые души не должны входить, а все прочие не должны выходить. Потому что уже был прен-цендент: сбежал чёрт и украл луну. Широко известный прен-цендент, даже в кино отражён. — Он значительно на меня посмотрел и вдруг спросил документы. Я повиновался. Он внимательно исследовал мой пропуск, вернул его и произнёс: — Всё верно. А то было у меня подозрение, что вы всё-таки дубель. Вот так. Значит, в пятнадцать ноль-ноль в соответствии с трудовым законодательством рабочий день закончится, и все сдадут вам ключи от своих производственных помещений. После чего вы лично осмотрите территорию. В дальнейшем производите обходы каждые три часа на предмет самовозгорания. Не менее двух раз за период дежурства посетите виварий. Если надзиратель пьёт чай — прекратите. Были сигналы: не чай он там пьёт. В таком вот аксепте. Пост ваш в приёмной у директора. На диване можете отдыхать. Завтра в шестнадцать ноль-ноль вас сменит Почкин Владимир из лаборатории товарища Ойры-Ойры. Доступно? — Вполне, — сказал я. — Я буду звонить вам ночью и завтра днём. Лично. Возможен контроль и со стороны товарища завкадрами. — Вас понял, — сказал я и проглядел список. Первым в списке значился директор института Янус Полуэктович Невструев с карандашной пометкой «два экз.». Вторым шёл лично Модест Матвеевич, третьим — товарищ завкадрами гражданин Дёмин Кербер Псоевич. А дальше шли фамилии, которых я никогда и нигде не встречал. — Что-нибудь недоступно? — осведомился Модест Матвеевич, ревниво за мной следивший. — Вот тут, — сказал я веско, тыча пальцем в список, — наличествуют товарищи в количестве… м-м-м… двадцати двух экземпляров, лично мне неизвестные. Эти фамилии я хотел бы с вами лично провентилировать. — Я посмотрел ему прямо в глаза и добавил твёрдо: — Во избежание. Модест Матвеевич взял список и оглядел его на расстоянии вытянутой руки. — Всё верно, — сказал он снисходительно. — Просто вы, Привалов, не в курсе. Лица, поименованные с номера четвёртого по номер двадцать пятый и последний включительно, занесены в списки лиц, допущенных к ночным работам посмертно. В порядке признания их заслуг в прошлом. Теперь вам доступно? Я слегка обалдел, потому что привыкнуть ко всему этому было всё-таки очень трудно. — Занимайте свой пост, — величественно сказал Модест Матвеевич. — Я