авторучки. Блюдо за креслом шевелилось, царапая лапами цветной линолеум, и мерзко шипело. Мне было очень неуютно. В коридоре послышались шаги и голоса, дверь распахнулась, на пороге появился Янус Полуэктович и, как всегда, произнёс: «Так». Я заметался. Янус Полуэктович прошёл к себе в кабинет, на ходу небрежно, одним универсальным движением брови ликвидировав всю сотворённую мною кунсткамеру. За ним последовали Фёдор Симеонович, Кристобаль Хунта с толстой чёрной сигарой в углу рта, насупленный Выбегалло и решительный Роман Ойра-Ойра. Все они были озабочены, очень спешили и не обратили на меня никакого внимания. Дверь в кабинет осталась открытой. Я с облегчённым вздохом уселся на прежнее место и тут обнаружил, что меня поджидает большая фарфоровая кружка с дымящимся кофе и тарелка с бутербродами. Кто-то из титанов обо мне всё-таки позаботился, уж не знаю кто. Я принялся завтракать, прислушиваясь к голосам, доносящимся из кабинета. — Начнём с того, — с холодным презрением говорил Кристобаль Хозевич, — что ваш, простите, «Родильный Дом» находится в точности под моими лабораториями. Вы уже устроили один взрыв, и в результате я в течение десяти минут был вынужден ждать, пока в моём кабинете вставят вылетевшие стёкла. Я сильно подозреваю, что аргументы более общего характера вы во внимание не примете, и потому исхожу из чисто эгоистических соображений… — Это, дорогой, моё дело, чем я у себя занимаюсь, — отвечал Выбегалло фальцетом. — Я до вашего этажа не касаюсь, хотя вот у вас в последнее время бесперечь текёт живая вода. Она у меня весь потолок замочила, и клопы от неё заводятся. Но я вашего этажа не касаюсь, а вы не касайтесь моего. — Г-голубчик, — пророкотал Фёдор Симеонович, — Амвросий Амбруазович! Н-надо же принять во в-внимание в-возможные осложнения… В-ведь никто же не занимается, скажем, д-драконом в здании, х-хотя есть и огнеупоры, и… — У меня не дракон, у меня счастливый человек! Исполин духа! Как-то странно вы рассуждаете, товарищ Киврин, странные у вас аналогии, чужие! Модель идеального человека — и какой-то внеклассовый огнедышащий дракон!.. — Г-голубчик, да дело же не в том, ч-что он внеклассовый, а в том, что он п-пожар может устроить… — Вот, опять! Идеальный человек может устроить пожар! Не подумали вы, товарищ Фёдор Симеонович! — Я г-говорю о д-драконе… — А я говорю о вашей неправильной установке! Вы стираете, Фёдор Симеонович! Вы всячески замазываете! Мы, конечно, стираем противоречия… между умственным и физическим… между городом и деревней…