"Они не для тебя".

"Тогда для кого?"

"Это их знак. Так они находят свой путь".

"К чему?"

Она улыбнулась так, как Роуз еще никогда не улыбалась, ее губы скривились в злобной ухмылке. "К тебе".

Что бы ни находилось в багажнике, оно снова дернулось, и Гарри увидел нечто, завернутое в окровавленную простыню и яростно извивающееся, словно пытаясь вырваться. Из него вырвался нечеловеческий стон, когда оно снова попыталось освободиться. Не в силах отвести взгляд, Гарри наблюдал за тем, как существо рывком приняло сидячее положение, и простыня упала, обнажив забинтованное лицо со странно знакомыми глазами, полными отчаяния и ужаса.

"Ты думал, что эта жизнь будет длиться вечно?" - спросила Роуз. Над ней и за ее спиной по крыше ползли десятки фигур в черном, они метались по черепице, как бесконечная волна копошащихся насекомых, едва различимых в ночи. "Разве ты не знал, что это закончится? Разве ты не знал, что однажды придется заплатить? Неужели ты думал, что ты особенный, что у тебя есть право, что ты благословлен?"

Оскалившись, он оглянулся назад. Дорога между домами была свободна. В багажнике перевязанный урод извивался и выворачивался из-под простыни, стонал, как раненое животное, пытаясь перелезть через край и выбраться на дорогу, за ним волочились отвратительно изуродованные обрубки ног.

Откуда-то из глубины тупика прорезал темноту звук большой трубы, скребущей по асфальту. Забинтованная тварь пронзительно закричала и забилась по земле, извиваясь, как гигантский червь.

Роуз издала отвратительный смешок, когда кожа на ее лице и шее покрылась волдырями, словно выжженными каким-то невидимым устройством. Шрамы стали складываться в замысловатые узоры, превращаясь в ряды глифов, выжженных на каждом дюйме видимой плоти.

Гарри попятился назад, умудрившись удержать биту, несмотря на сильную, судорожную тряску, которая душила его с ног до головы. "Ты не Роуз".

С той же демонической ухмылкой она наклонила голову вперед, ее очки упали, а глаза медленно скользнули вверх и остановились на нем. Из какой-то черной ямы глубоко внутри нее доносились жуткие рыки и мучительные крики запертых душ, а когда она заговорила, ее голос был сырым и булькающим, пронизанным злобой. "И ты не Гарри".

* * *

Он захлопнул за собой дверь, отбросил замок и прижался к ней спиной, вздымая грудь и хрипя от пота, стекавшего по лицу. В голове промелькнуло видение темных коридоров, потолков, увешанных панелями с погасшими флуоресцентными лампами, полов из промышленной плитки, изношенных, но блестящих, стен - тускло-белых. Больница, теперь он был уверен в этом, определенно больница. А в дальнем конце тускло освещенного коридора стоял человек в белом халате, врач, чьи черты лица оставались скрыты тенью.