Гарри понимал, что всему этому наверняка есть разумное объяснение, но ему было не по себе от всего этого. Ничего не казалось правильным. Все было немного не так, и это становилось все хуже.

Может, я просто параноик?

Он налил себе чашку кофе и уставился на поднимающийся пар, словно это был экзотический фокус.

Спать. Мне нужно поспать, чтобы я мог ясно мыслить.

Оставив кружку и очки, Гарри вернулся в комнату.

* * *

Тишина сама по себе никогда не пугала Гарри, но существовал определенный вид тишины, который он всегда находил особенно тревожным. Тяжелая тишина, непохожая на своих собратьев, он испытывал ее всего несколько раз в жизни, но в тот момент, когда она обрушивалась на него, ее невозможно было перепутать. Какая-то потусторонняя, она висела в воздухе как нечто осязаемое, дрожащее, как эхо шепота в пустой комнате. В отличие от других безмолвий, в этом было что-то скрытое, расчетливое и целенаправленное.

Окутанный такой тишиной, человек не был одинок.

Именно из такой тишины и вышел Гарри. До этого момента он был поглощён неподвижностью всего происходящего, и, когда оцепенение неопределённости прошло, пришло осознание того, что он уже некоторое время находится без сознательных мыслей. Вопрос был в другом: Как долго? Спал ли я? Он повернул запястье и поднес часы к глазам. Прошло не более пяти минут.

В голове снова замелькали отголоски старого кошмара. Темные коридоры... ощущение, что за ним следят... мучительная боль... маленькая, ужасно изуродованная и перебинтованная фигурка, бьющаяся в воздухе, - ребенок, а может, гном, он не мог точно сказать... луна в ночном небе...

С досадой он щелкнул пультом телевизора, но все, что он получил, - это голубой экран с рядом желтых линий, начертанных внизу, и надписью: ПОИСК СИГНАЛА. Спутник не работает. Отлично. Гарри выключил телевизор, отбросил пульт в сторону и взял носовой платок из коробки на журнальном столике. Присев на край дивана, он приготовился к кашлю, который непременно должен был последовать, и высморкался. К его удивлению и радости, кашель не возобновился, и он осторожно откинулся на спинку кресла, устроился поудобнее и стал любоваться видом через большое эркерное окно на стене справа от себя. Если я буду долго сосредотачиваться на чем-либо, сказал он себе, мои глаза станут тяжелыми и мне придется заснуть.

Под моросящим дождем легкий ветерок шелестел листьями в палисаднике, разбрасывая их по тротуару, а затем уносил за пределы видимости, за пределы окна. Оставшиеся листья взметнулись вверх и закружились в небольшой воронке, закручиваясь и зависая над улицей, словно мини-торнадо. В этом есть что-то почти магическое, подумал он. Однако в желтых и коричневых листьях, которыми все еще был усыпан парк, - остатках прошлого октября, которые исчезнут через несколько дней, - не было ничего волшебного. Наоборот, в этом было что-то зловещее, что-то более глубокое, чем мертвые листья, пущенные в пляс холодным ноябрьским ветром. Весь мир вокруг казался ненормально угрожающим. Снаружи, подумал он, как будто эти стены и окна, отделяющие снаружи от внутри, могут защитить его, если кто-то или что-то действительно захочет проникнуть внутрь. Все это было лишь иллюзией, не так ли? Заблуждение, которое люди внушают себе, чтобы поверить, что они в безопасности и целости в своем собственном доме, хотя на самом деле это совсем не так.