С прошлого года она боролась с режимом. Каждый день. Хотя бы по абзацу, хотя бы по пара строк или четверостишьем. Изысканно, витиевато, тонкими намёками, ловкими образными аналогиями и историческими сравнениями, аллегориями, гиперболами и сказочными заменами… обличала преступления режима и напоминала всем забегавшим в бложик и читавшими её комментарии на одном популярном российском литературном портале… чтобы читатели и мимокрокодилы не забывали — в какой стране они живут, и за какой режим ан-масс голосовали!

Столь значительные ухищрения не только оттачивали литературные навыки (которые Ханна давно уже считала в высшей степени превосходными), они были просто жизненно необходимы! Чтобы её, не приведи господи, не привлекли «за оскорбление чести и достоинства» или ещё по какой-то статье (ну, по крайней мере, она так сама полагала).

Правда тоталитарный режим её пока не замечал.

Ну что же, значит сегодня, она пнёт его посильнее.

По крайней мере, ей самой так казалось..

Ханну Козину можно было назвать воплощением мечты американского посла о «правильной русской», хотя тот, разумеется даже не знал об её существовании.

Она всегда называла себя «бедной и честной». А доставшийся от ушедших в вечность родителей домик в стране пропавшего вместе с остальным таким правильным миром, усатого Луки, был для неё не сколько как «дача в другой стране», а как запасной аэродром относительно жизни в России. «Когда в этой стране начнётся» то, что она пророчила все эти годы.

У неё ныне был ещё одна, уже личная, шкурная претензия к этому химеромиру. В котором, по её мнению так сильно пахло новой инкарнацией «Русской весны» с самым настоящим ароматом «совка», настоянном на адском пламени в Руре.

Запасного аэродрома, когда «в этой стране» падёт режим, у Ханны уже не было.

Как и не осталось надежд на то, что в ближайшие годы «режим падёт».

Оставалось лишь, как многим шедшим рядом — таким же по образу мыслей, похожей интеллектуальной работе и уровнб дозодов как и неё, взять в руки палочку с картонкой. Но не с фотографией для «Бессмертного полка», который, по её мнению, присвоили себе чекистские власти и «патриоты», а с «невинными немецкими жертвами мести можемповтопрителей»!

Она шла вместе с сотнями и тысячами по Невскому проспекту… там же, где выходила за храброго Лёшу, который, как издевательски напоминали ей многие «ватно-патриотические» коллеги-писатели на литпортале, сидит уже «всем пофиг» сколько дней..

К сожалению, в Питере на марш скорби вместо миллионов вышли сотни и тысячи. А миллионы безмолвствовали и занимлаись своими делами. Либо вообще думали о происходящем в соответствии со своими неправильными, орочьими представлениями о добре и зле.