Едва появился наставник Лиан, сабля эльфийки вновь зажглась красным огнем, словно пресс, под которым держал их тот лысый бородач, куда-то исчез, перестал ограничивать магические силы девушки и ее зачарованного оружия.

— Идем, надо вернуться, только осторожно, — скомандовал лейтенант.

Едва пара темных вышла из-за опушки, за которой они скрылись с поля боя, небеса над поляной разверзлись, и в землю ударил очередной столб света, еще больший, чем в прошлый раз. Это ниспадающие из пустоты пламя полностью поглотило фигуру демона, а по всей округе пронесся полный боли вой тысячи голосов.

Замерев, они наблюдали, как темная гигантская фигура растворяется в огне, словно истончающаяся под полуденным солнцем тень, исчезает и распадается на части.

И когда столб света исчез, на земле осталось только огромное черное пятно и куски стекла, в которое превратился песок из грунта.

— Победа! Победа! Во имя бога Света! Мы победили! — послышались крики.

Лиан не верила своим глазам. Это невозможно. Чтобы старика одолел какой-то лысый фанатик Ордена? Вот так? Просто сжег? Она четко ощущала, что это был не призванный демон — в той твари, внутри, где-то очень глубоко сидел ее наставник. Гадкий древний старик из одинокой башни в горной долине.

— Глупцы… — прокатился над поляной зловещий шепот.

Из всех теней, из всех мест, куда не мог дотянуться свет, к воинам потянулись черные щупальца. Тонкие ручейки тьмы собирались в полноценный поток, сливались воедино, образуя причудливые завихрения и удивительные узоры.

Тьма полностью заполонила все поляну, окружила мечников, лучников, всех, кроме лысого монаха, которого демон назвал аколитом.

А потом тьма материализовалась, из каждой тени, окружившей святош, появился призрачный воин с дымчатым клинком, и все они, как один, нанесли по удару, поднимая на полупрозрачные мечи разом всех противников. Мгновение — и почти три десятка жизней оборвались, три десятка предсмертных хрипов прокатилось по округе, три десятка душ ушли к своему любимому божеству.

— Глупцы… — повторила тьма, сгущаясь перед последним выжившим, который сейчас исступленно хлестал себя по спине и бокам своей причудливой плетью. — Свет не может уничтожить Тьму. Потому что Тьма и есть мир. Свет может изгнать ее, но когда он иссякнет, Тьма вернется.

Святоша испуганно замер. От тьмы отделилось небольшое щупальце, которое одним ударом пронзило грудь мужчины, пробивая плоть, кости, сердце и выходя отрием из спины. Сейчас святоша был похож на жука, которого насадили на шип кустарника. Он так же нелепо пытался двигать руками, как жук — лапками, пытался поймать бесплотную тьму перед собой, пытался вытащить шип. Но его пальцы лишь бессильно проходили насквозь, царапали кожу на груди, будто желая переиграть случившееся. А потом он затих и обмяк, а как только шип исчез — рухнул безвольным мертвым мешком на землю.