— Почему ты не поедешь со мной?

— Я уже это объяснял. Ты взяла список?

Девушка демонстративно похлопала по седельной сумке, показывая, что все вещи были надежно упакованы и она ничего не забыла.

Лиан была единственная, кому я рассказал о своих проблемах с колдовством и долгах за Легион. Просто потому что одной огромной лжи касательно ее воскрешения было достаточно, чтобы я не врал во всем остальном. К тому же, зная реальное положение вещей, Лиан могла осознать всю важность своей миссии.

А вот от Эрегора я ситуацию скрыл, точнее, не сказал всей правды. Советник бы мигом приставил ко мне нескольких своих эльфов, и был бы в этом прав — но мне не нужны остроухие няньки. Я бы еще согласился на Ирнара, но при отсутствии лейтенанта предпочитал справляться самостоятельно. Так что я продолжал перемещаться по Мибензиту в гордом одиночестве, словно сражение с аколитом для меня ничего не стоило.

Как все же был силен проклятый святоша. Сначала меня удивила клирик Лавертен, потом отец Симон, после — этот неизвестный аколит. Неужели за столетия, что я провел в долине, служители Света стали настолько сильнее? Ведь мои навыки и способности не претерпели никаких изменений.

«Ты лжешь сам себе», — шепнул внутренний голос.

Конечно, я лгал. Я заржавел. Я давно не приносил человеческих жертв. Не ради ритуала, как в случае с Легионом, а ради магической силы на будущее, в уплату долгов или ради самой Нильф. Пока я тихо жил в горной долине, надежно защищенный множеством камней-стражей с запертыми в них демонами, все было хорошо. Магия не была мне нужна ежедневно. Но стоило мне выйти из дому и попасть в этот проклятый город…

Я с некоторой долей брезгливости вспомнил времена моей молодости. Кровавое, жуткое чудовище. Я вырезал целые селения ради исполнения своих целей. Моя кровь редко покрывала ладони, а уж если я надевал кровавые наручи, то впереди была большая бойня. Я, как и любой мудрый маг, всегда пользовался больше заемной силой, силой крови, смерти или страданий, эманациями живых, а не собственной плотью. Но я просто отвык, да и сейчас эти края были моим домом. Кто гадит там, где живет? Если бы события происходили в Бриме или Орденах, выбор был бы намного проще. Но я в недели пути от своей башни, я не могу отправить отряд темных на хутора, чтобы притащили мне селян на заклание.

Была еще городская тюрьма. Законы тут были жесткие. За воровство ослепляли или рубили руки, убийц — вешали, причем не через рывок, который ломает шею, а заставляя плясать в воздухе — то есть выбивая из-под ног небольшую колодку или вовсе, поднимая от помоста на дюйм в минуту, заставляя душегуба царапать носками сапог доски, наблюдая все возрастающий ужас. Способ повешения зависел от тяжести совершенного преступления. Голов тут, как в Бриме, не рубили, на кострах, как в землях Орденов, не жгли и не топили в реке. Просто вздергивали, как собак.