Волна жидкости, в доме главы ковена явно лишней, вылетела из дверей и окон, вынося с собою упившихся в хлам вампиров и шокируя данным зрелищем поднятых по тревоге представителей службы безопасности, а также зевак, сбежавшихся посмотреть на чрезвычайное происшествие и, может быть, чего-нибудь себе урвать. Рукотворное наводнение понеслось прочь, направляемое бытовыми чарами, запитанными сильнее, чем иные осадные заклятия, призванные рушить цитадели. Ну, любил прежний жилец комфорт и не стеснялся в расходах, нужных для его обеспечения, чего уж там, прекрасно его понимаю. Синее цунами, прихватив по пути полуэльфа с его клыкастыми друзьями и сунувшимся вперед дежурным нарядом охраны, сшибло их с ног, заставив наглотаться искусственной крови, и поволокло куда-то вдаль по улице, постепенно ослабевая. К моменту, когда волна совсем сошла на нет, едва забывший о прошлых травмах Филарим получил множественные закрытые переломы, зацепив пальцами правой ноги какую-то щель в мостовой, несмотря на обувь, а его красноглазые родственники и знакомый, не сумев сопротивляться инстинктам, изрядно накушались синей отравы и захмелели. Вернее, процессы протекали в их организме несколько иные, но результат оказался тот же.

Взяв в осаду дом и быстренько его обыскав, не решаясь сунуться лишь в подвал, затопленный подозрительной синей дрянью, боевые чародеи замерли в недоумении, поскольку не нашли противника, один лишь жуткий разгром. И тут какой-то волшебник, недавно заходивший ко мне в гости по рабочим вопросам и видевший рожденный фантазией Джулии муляж, начал рвать на себе волосы и оглашать список утраченного в результате налета. Названии на десятом тот из магов, что был среди представителей службы безопасности главным, обратился к имеющимся здесь же целителям с жалобой на перебои в работе сердца, ибо понял невозможность выплатить компенсацию за утраченное во время его дежурства имущество, даже если сменит пол, станет матерью-героиней и сдаст всех своих детей в пожизненное рабство. Находясь то ли в предынфарктном, то ли в посттравматическом от удара головой о стену состоянии, он схватил первого попавшегося всадника из подтянувшихся к месту происшествия зевак, неведомым образом выбрав единственного на все это сборище колдунов тихого, мирного домашнего мальчика, самым большим зверством в карьере которого являлось поедание свежих отбивных, и властью, данной слуге закона Академией, назначил изрядно впечатлившегося юнца гонцом. А сам раздал кучу противоречивых указаний, из-за которых порядок к моему приезду так и не навели, снял форменную мантию и исчез в неизвестном направлении, оставив записку, где сознавался в желании оставить должность в связи с невозможностью исполнять в дальнейшем свою работу после такого провала, но ни словом не обмолвился о том, где его теперь искать.