— Разве это карцер? Нас держали совсем не здесь! Ведь так? Совсем в другом месте. Где-то там… — Дима неопределенно махнул рукой на северо-запад.

— Вы, скорее всего, были в изоляторе, — пояснил Павел. — А это самый, что называется, настоящий карцер. Изначально, как гласит история, в нем содержались выжившие при строительстве комплекса пленные немцы. Но уже через год-полтора таковых не осталось. Вымерли.

— Как динозавры… — пробормотал Андрей себе под нос.

— Что? — не понял Павел.

— А, ничего. Мысли вслух. — отмахнулся парень. — И с тех пор тут находятся те, кто пошел против полковника?

— Ну, нет, не совсем. Не то, чтобы против. Да и тогда, в 1986 году, Зимин был всего лишь капитаном, для своего возраста — слишком быстро. А находились там военные и политические преступники, дезертиры, воры, просто недовольные бунтари. Но по большей части все началось в середине девяностых. Тогда-то Зимин и занял пост единственного начальника всего комплекса. Его предшественник, полковник Валуев погиб во время неожиданного нападения крыс в главной мастерской.

— Ну, это понятно… Наверное, и тут Зимин постарался? Или удачный несчастный случай. А оттуда вообще кого-то выпускали?

— Нет, насколько я помню. Дядя говорил, что полковник для того и собирал их в одном месте, чтобы они больше не создавали ему проблем. Кого-то даже пускали на медицинские опыты.

— Серьезно?

— Дядя говорил. Лабораторию генетиков видели?

— Это та, что рядом с полигоном?

— Она самая. До бойни многие эксперименты велись именно в ней. Что вы там видели?

— Сотни скелетов.

— Далеко не все из них те, кто погибли во время бойни. Многих просто держали внутри, как подопытных.

— То есть, всех кто попал под воздействие психотропного воздействия, кого удалось захватить живым, просто согнали туда?

— Я точно не знаю, но возможно, что так оно и было. И не только их.

— Павел, откуда ты так много знаешь обо всем этом? — спросил я, так как ко мне в голову закралось некоторое подозрение.

— Дядя рассказывал. Ведь он был в той лаборатории. Его отец что-то там придумал. Да и он сам не раз присутствовал при отборе людей для исследований. И в бойне участвовал.

— Германов⁈

— Не по своей воле, разумеется, — поспешил разгладить недоразумение Павел.

— Ага, ну конечно, — фыркнул Андрей. — Теперь понятно, почему ему было так стыдно. Он-то осознал, что натворили эти горе-ученые. И сам был в их числе.

— В смысле? — Павел скривился, словно от острой зубной боли.

— Не важно. Просто Германов, в конце концов, признал вину.

— Он всегда ее признавал. Я знаю.

— Ладно, хорошо. Давайте решать, что дальше делать. Нам нужно войти в карцер?